Поэт
Шрифт:
большом перекрестке дают агитконцерты. Выступают с
крыши.
Оля Данилова распоряжается выступлениями. В тот
момент, когда мы видим конку, на ее крыше гармонист и
эстрадная пара исполняют популярную в то время
"польку-агитку" - с рефреном "раз, два, три, четыре,
пять". За конкой бежит народ, мальчишки. Кричат
"ура". С конки им отвечают поэты, выкрикивая
первомайские лозунги. Много портретов Ленина.
Проезд конки панорамой. Здесь надо показать
южный город, со множеством вывесок, с террасами
закрытых кафе, с балконами, с полосатыми маркизами, и
надо показать очень демократическую, пролетарскую,
красногвардейскую толпу, столь несвойственную этому
торговому, буржуазному району.
Агитконка останавливается возле площади,
посредине которой воздвигнута первомайская арка. Арка
украшена плакатами, лозунгами Тарасова, флагами. Под
аркой проходят демонстранты. Поэты по очереди
вылезают на крышу конки и оттуда кричат первомайские
лозунги:
Да здравствует Ленин!
Да здравствует Первое мая!
Арчибальд Гуральник карабкается на крышу конки.
Его поддерживают за ноги дочь и жена. Арчибальд
Гуральник выкрикивает свой лозунг.
А р ч и б а л ь д.
Я, кубок мудрости над миром поднимая,
Кричу "ура" в честь солнечного мая!
Д е м о н с т р а н т ы (весело кричат). Ура! Ура-а-а-а!
Арчибальд раскланивается, а затем, кряхтя,
спускается в конку. Его дочь и жена неистово
аплодируют. На крыше студент в обдрипанных штанах.
С т у д е н т (выкрикивает лозунг).
Слова весеннего привета,
Гремящие из края в край,
От лучезарного поэта
Прими, товарищ Первомай!
Д е м о н с т р а н т ы. Ура-а-а-а!
Внутри агитконки. Среди прочих - Оля и Тарасов.
О л я. Иди, Коля. Скорее. Приветствуй колонну моряков. Идут матросы с "Алмаза".
Т а р а с о в. У меня уже голоса нет.
О л я. Ну, Колечка, последний раз. Я тебе помогу. Вылезай на крышу.
Тарасов вылезает на крышу. Мимо идет колонна
матросов с "Алмаза".
Т а р а с о в (кричит сорванным голосом).
Еще не разбита белая банда,
Еще из-за моря лезет Антанта!
Товарищ, празднуя Первый май,
Винтовку из рук не выпускай!
Матросы кричат "ура".
Тарасов спускается в конку. Оля ему помогает. Он
плохо себя чувствует: видимо, у него кружится голова.
Внутри конки. Тарасов садится на скамью,
опускает голову на спинку. Глаза полузакрыты.
Конка едет. Останавливается. Ее окружает толпа.
Оля на крыше.
О л я. Товарищи! Сегодня, в день нашего пролетарского, международного праздника Первого мая, перед вами будут выступать лучшие наши артисты.
Овация.
Сейчас соло на виолончели исполнит артист оркестра Городского театра Николай Петрович Самойлов-Петренко.
Овация.
Поддерживаемый снизу поэтами и артистами, на
крышу конки вылезает старик. Ему подают виолончель и
стул. Он усаживается.
Серенада Шуберта.
Старик начинает играть. Толпа слушает с
громадным вниманием. На площади полная тишина. Оля
спускается в конку.
Т а р а с о в. Оля, мне совсем плохо. (Ложится на скамейку.)
В глазах Тарасова рябит праздничный город. В
ушах гудит виолончель. Арчибальд расстегивает ему
куртку и смотрит грудь. На груди - пятна. Арчибальд
застегивает куртку.
А р ч и б а л ь д (Оле, шепотом). По-моему, у него сыпной тиф.
Арчибальд подносит к губам Тарасова кружку,
Тарасов отводит ее вялой рукой и с отвращением
отворачивается.
О л я (кучеру). Поезжайте. Скорей!
К у ч е р. Куда?
О л я. В городскую больницу.
Кучер отпускает тормоз и стегает лошадей. Конка
дергается, едет. На крыше едущей конки играет солист
на виолончели. Качается. С недоумением оглядывается,
но продолжает играть. Тарасов лежит на койке в
сыпнотифозном отделении городской больницы и бредит.
Несется время. Бред Тарасова. Это какие-то
пересекающиеся плоскости, острые углы, дисгармоничная
симфоническая музыка, плакатные - непомерно
грандиозные - фигуры матросов, красногвардейцев,
прищуренный глаз огромного Ленина. Какие-то скалистые
горы. Этот бред - впечатления "Изо", Первого мая.
Кубизм сыпнотифозного бреда. Тарасову кажется, что он
по острым уступам ползет вместе с Олей на какие-то
очень трудные горы. Горы так велики, что по сравнению
с ними Тарасов и Оля - меньше мух. Тарасов и Оля
маленькие, как точки. Они преодолевают невероятные
трудности, срываются в пропасть. Бегут среди углов и
пересеченья плоскостей. Им надо бежать. Тарасов
сжимает в руках Олину руку. И музыка, музыка...
Тарасов на одну минуту приходит в себя,
открывает глаза. Он видит сыпнотифозное отделение
больницы, видит стонущих и мучащихся в бреду больных;