Чтение онлайн

Хозяева в "Уайт Амбрелле" продумали абсолютно все. Во всяком случае, им хотелось в это поверить. Чего они так и не учли — по скудоумию или потому, что мнили себя непогрешимыми, — что у Джеймса и Хелен остался мальчик, их единственный сын, который учился в интернате, пока его родители горели заживо. Быть может, все просто о нем забыли. Но Виктор Дариус не забыл. Должен заметить, что Виктор вырос, думая о том, что сотворила "Амбрелла", осмелюсь даже сказать, он стал одержим. И вот настало время, когда юный Виктор ни о чем больше и думать не мог, а значит, ему надо было что-то сделать.

Чтобы отомстить за мать и отца, Виктор понимал, что должен вырасти невероятно умным и очень, очень осторожным. Только на планирование ушли долгие годы. А еще годы, когда он впитывал все, что должен был узнать. И еще больше времени ушло на поиск контактов, налаживание связей, на то, чтобы вращаться в окружении нужных людей. Чтобы стать таким же бесчестным и скрытным, как и его враги. И однажды, он уничтожил "Амбреллу", так же, как они в свое время убили его родителей. Это оказалось нелегким делом, но он сохранял уверенность и посвятил этой задаче всю свою жизнь".

Я усмехнусь, и промолвлю: "Ах да, я не забыл, часом, упомянуть, что Виктор Дариус сменил имя и фамилию? Он пошел на риск, но все же решился оставить среднее имя отца, или, по крайней мере, хотя бы его часть. В конце концов, самому ДжеймсуТрентону Дариусу оно уже было ни к чему".

Каждый раз его речь немного менялась, но смысл оставался неизменным. Трент понимал, что ему никогда не выпадет возможность высказать ее всем, сразу, но именно эта мысль заставляла его двигаться вперед, все эти бесконечно долгие годы. По ночам, когда его охватывала столь неудержимая ярость, что он даже не мог заснуть, он рассказывал себе эту историю, пока та не стала его колыбельной. Он представлял, как обернутся к нему их уставшие, дряблые лица, ужас в запавших глазах, бурю негодования от его предательства. Каким-то образом, это видение всегда успокаивало его душу, дарила ему немного покоя.

"Скоро. После Европы, друзья мои..."

Эта мысль последовала за ним во тьму, навстречу спокойному сну без кошмаров и сновидений, присущему лишь людям, безгранично уверенным в своей правоте.