Подростки
Шрифт:
– Убью, - вдруг произносит Мишка, и встает.
– Куда ты?
– я не понимаю, что происходит.
– Они нарочно включают свет, - он хочет выйти.
Я, наконец, соображаю, в чем дело и удерживаю его за руку.
– Не ходи, не надо, - Мишка, злится, но в конце концов, садится на место.
Я рада своей маленькой победе над ним.
Настроение все же испорчено и, когда Мишка предлагает мне уйти, я соглашаюсь. Мы выходим из кинотеатра, уже почти стемнело, не торопясь, мы идем по улице. Темно-синее небо, одуряющий запах акации, начало лета, как я люблю эту пору. Мишка берет меня за руку, сердце мое стучит тревожно, я знаю, куда мы идем.
Тетрадь Игоря
Пионерлагерь встретил нас неприветливо. Два дня почти не переставая лил мелкий, совсем осенний дождь. Дети, так весело шумевшие во время отъезда, теперь утихли, нахохлились, и никто не знает, как убить время и чем их, несчастных, развлечь. Мне, похоже, не совсем повезло. Меня определили вожатым к десятилеткам. В отряде 30 голов малышни. Воспитательница лет тридцати, вся увлеченная своим сыночком, который здесь же, в нашем отряде. Вожатых двое, студентка второго курса из пединститута, и я.
Детвора спит в двух больших палатах, с девочками спит воспитательница, а с пацанвой студентка и я. Студентку зовут Зина, она красивая, фигуристая. Шестнадцать кроватей стоят в два ряда, палатка - это деревянный каркас, обтянутый с боков толстым брезентом, крыша покрыта шифером. У входа в одном ряду моя кровать, в другом Зинина. Подъем в восемь, отбой в десять. Время между восемью и десятью - это наша работа. Оказывается, это совсем нелегко - смотреть за расползающейся малышней, веселить, развлекать, и, как ноет наша воспитательница, где ваш воспитательный процесс. Она, зануда, заставила нас с Зиной писать планы работы, хорошо, добрая душа, вожатый второго отряда, он здесь не первый раз, дал нам старые планы, мы их передрали, и вроде отделались от Эльвиры Африкановны, так зовут эту нудьгу. Зину она долбит больше, чем меня, и если мне в общем-то все равно, то Зине нужна характеристика, и она выполняет все прихоти Африкановны.
Я в лагере тоже не первый раз, но прежде я был здесь пионером, а теперь я вожатый. Пионером, было лучше, но им мне уже не быть, хотя в первом отряде есть несколько пионеров, истинный возраст которых легко угадывается по их поведению. Их шестеро, которым явно по пятнадцать, как и мне. Три пацана и три девчонки они и держатся как-то отдельно.
На третий день вылезло, наконец, долгожданное солнце, и лагерь ожил. Засуетились все три физрука, они, как выяснилось, должны были организовывать праздник открытия лагеря, костер, аттракционы и все такое. Африкановна начала бурно выискивать таланты, и уже к обеду, на площадке перед нашими палатами наскоро сколоченный хор разучивал "Взвейтесь кострами", две тощие девочки сосредоточенно крутили хула-хуп, а удалая группа из шести детей сооружали из себя пирамиду. Мы с Зиной принимали самое деятельное участие, и когда выяснилось, что масштабность задуманного чересчур велика, то мне пришлось стать нижним, что вызвало бурю восторгов у моих подопечных.