Подпесок
Шрифт:
Я сижу у изгороди, молчу.
Когда на поле была наша команда, эти доставали и нас, вопили: «Эй, Леманн, тебе повезло, что тебя взяли, – а ну помаши ручкой!» Леманн не махал, но те не унимались. «Эй, Леманн, ты грубиян – маши давай, не то получишь моим пивом в бошку!»
В конце концов парень помахал им, те ответили громким ором, но теперь игру прервали из-за дождя, и все это начинало действовать на нервы.
По трибунам пошла волна.
Люди вскакивают, подбрасывая в воздуху кого что есть и неодобрительно воют, когда волна докатывается до чинов из Федерации, и те не встают, как все.
Волна останавливается, и чуваки сзади меня замечают молодого охранника, может, метрах в двадцати справа. Охранников тут много: черные брюки, черные боты, желтые рубахи.
Здоровый, с виду глуповатый, сальные темные волосы и котлетами громадные бакенбарды до подбородка.
Компания тут же взялась за него:
– Эй, ты! Безопасность! Помаши ручкой!
Он видит их, но и ухом не ведет.
– Эй, Элвис, помаши маме!
– Эй, Агент Баки, помаши нам!
Он улыбается и кивает, типа крутой, и получает в ответ шквал воплей. Тут и «О-о-о», и «А-а-а», и «Ты дебил такой и дебил сякой».
Но на этом они не останавливаются.
– Эй, Траволта!
– Траволта, а ну помаши! Да как следует!
Ближе к концу сна мне вдруг делается странно, и я понимаю – я же голый.
Да, голый.
– Боже, приятель, ты норм? – спрашивает кто-то сзади.
И вот уже цепляют.
– Эй, братан, я за тебя штраф заплачу, только выскочи на поле.
Я отказываюсь и отказываюсь – ис каждым отказом на мне появляется новый предмет одежды.
Дурацкий сон заканчивается тем, что я снова сижу нормально одетый, улыбаюсь, радуюсь, что, как меня ни подстрекали, не выбежал на поле.
Этот сон говорит о том, что я, может быть, извращенец и псих, но не полный дурак.
– Без штанов вы меня не застигнете. Раз – и все в норме.
Никто не слышит.
Игроки снова выходят на поле.
Охранника по-прежнему травят.
4
На следующей неделе погода еще чуток сдвинулась в сторону серьезных холодов. Утра в нашем доме, как всегда, были довольно суматошными.
Сара у себя в комнате красилась на работу. Отец со Стивом, громко прощаясь, уходили, мама ликвидировала бардак, что мы оставили на кухне.
В среду Руб отшиб мне ногу, а потом волоком утащил меня в ванную, чтобы мама не увидала, как я корчусь на полу в судорогах. И пока он меня волок, я одновременно скулил и смеялся.
– Хочешь, чтобы мать услышала? – Руб зажал мне рот. – Учти – она расскажет отцу, и тогда влетит не мне одному. Нам обоим достанется.
Такое было правило в нашей семье. Если случалась какая заваруха, на орехи получали все, кто хоть как-то замешан. Папаша выходил с таким видом, который ясно говорит: у меня был адский денек, и я пришел домой не затем, чтобы разбираться тут с вами. И отвешивал нам то по уху, то по ребрам. Без всяких рассусоливаний. Если прилетало Рубу, то и мне прилетало. И потому, как бы жестоко мы ни дрались, это не шло дальше нас двоих. Обычно нам своих тумаков хватало. Уж точно мы не жаждали добавки от отца.
– Ладно, ладно, – когда мы укрылись в ванной, я налетел на Руба: – Че за фигня, это за что ты меня, вообще?
– Не знаю.
– Не ври. – Я уставился на этого олуха. – Ты отсушил мне ногу без всякой причины? Это дичь какая-то, дичь.
– Знаю.
Он скалился, и тут я не выдержал и спихнул его в ванну, и попробовал задушить, но ничего не вышло – Сара дубасила в дверь.
– А ну вылазьте!
И бдыщь, бдыщь!
– Ладно!
– Сейчас же!
– Ладно!
По дороге в школу нам попались приятели Руба.
Саймон.
Джефф.
Сыр.
Они все были приглашены вечером на то, что у нас в доме зовется игрой в «один кулак». Она так зовется потому, что у нас в гараже только одна пара боксерских перчаток, и, в общем, эта игра – боксерский поединок, когда у каждого только одна перчатка. «Один кулак».
В ту же среду мы и поиграли, с большой охотой. С великой охотой. Охотой бить. И получать. И не попасться – даже если для этого придется пожертвовать общением с семьей. В смысле, просто удивительно, как ловко можно спрятать фингал, сидя в темном углу гостиной.
Руб левша, и поэтому ему лучше, когда достается левая перчатка. А мне правая, на мою основную руку. Раундов три, и победитель определяется по справедливости. Бывает, победителя определить легко. Бывает – не очень.
В тот вечер мне особенно не повезло.
Мы взяли перчатки, пошли на задний двор, и первый бой был наш с Рубом. Когда я против Руба – это всегда лучшие схватки. Без правил. Всего лишь одна хорошая плюха от меня, и Руб не на шутку ярится и старается меня вырубить. Одна хорошая плюха от Руба – и у меня в голове небо, в легких – облака. Я всегда просто старался устоять на ногах.