Чтение онлайн

Именно в тот раз, о котором я упоминаю, во время нашего разговора, появилась сама Дженни Стаббс, главная героиня этой истории. Она вышла из своего дома и подошла к самому краю пруда.

Не заметив нас, она начала что-то напевать. У нее был довольно высокий пронзительный голос, который жутковато звучал над этими тихими водами.

Моя мать окликнула ее:

— Добрый день, Дженни.

Женщина резко повернулась, словно испугавшись.

— А-а-а, добрый день, мэ-э-эм, — сказала она.

Она стояла спиной к пруду, разглядывая нас. Легкий ветерок шевелил ее волосы, и выглядела она как-то странно, совсем непохоже на других.

— С тобой все хорошо, Дженни? — спросила мать.

— Да, благодарю вас, мэм. У меня все в порядке.

Она медленно подошла к нам, внимательно разглядывая Патрика и меня. Я ожидала, что ребенок, которого она некогда украла, должен вызывать у нее особый интерес. Но ничто не указывала на то, что я интересую ее больше, чем Патрик. Позже мама сказала, что Дженни, должно быть, уже забыла о тех давних событиях. Нам следовало помнить, что Дженни была странной, не такой, как другие; живя в выдуманном мире, она могла забрать чужого ребенка и при этом искренне верить, что это ее собственное дитя.

Дженни остановилась рядом с нами. Она пристально глядела на мою мать, и было ясно, что ей нравится находиться в нашем обществе.

— Я ожидаю ребенка к празднику жатвы.

— Ах, Дженни… — начала мама и тут же быстро добавила:

— Должно быть, ты очень счастлива.

— Это маленькая девчушка, я наверняка знаю, — сказала Дженни.

Моя мать кивнула, и Дженни отвернулась. Направившись к своему дому, она вновь затянула песенку своим необычным голосом.

— Все это очень печально, — сказала мама, когда Дженни отошла подальше. — Она до сих пор не может забыть о том, что потеряла своего ребенка.

— Наверное, ее ребенок был бы сейчас примерно того же возраста, что и я, — сказала я. — Ведь она приняла меня за свою дочь.

Мама кивнула.

— А теперь она считает, что скоро у нее появится другой ребенок. У нее уже не в первый раз появляются такие мысли.

— И что будет, когда ее ожидания не оправдаются? — спросила я.

— Нам трудно судить, что происходит в ее затуманенном мозгу. Но за детьми она действительно умеет ухаживать. В течение тех нескольких дней, пока ты жила у нее, она превосходно следила за тобой. Мы не могли бы справиться с этим лучше.

— Но я же хотела домой, правда? Когда ты отыскала меня в ее доме, то я подбежала к двери и закричала, чтобы ты забрала меня.

Мама вновь кивнула.

— Ах, бедная, бедная Дженни! — сказала она. — Как мне жаль ее! Мы должны относиться к ней добрее.

Мы замолчали, глядя на пруд. Я думала о днях, проведенных в доме Дженни, и жалела, единственное воспоминание об этом времени было то, как она звонила в игрушечные колокольчики, чтобы прогнать людей и оставить меня у себя.

Бедняжка Дженни была внимательна ко мне, и я решила всегда проявлять к ней доброту и понимание.

Я сознавала, что то же самое чувствует и моя мама.

Мне постоянно вспоминались все эти мелкие эпизоды последнего лета. Помню, что часто видела, как Дженни прогуливается по тропинкам у пруда и, слегка фальшивя, напевает вполголоса свою непонятную и потому интригующую песенку.

Живя в мире иллюзий, она была счастлива тем, что вот-вот появится ребенок, который заменит потерянного. Это было и жалко, и трогательно, потому что она верила в свои фантазии.

Другое событие того памятного лета произошло, когда я находилась в обществе своей бабушки. Мы с нею были закадычными друзьями; она была живой и веселой и поэтому казалась слишком молодой для своих лет.

Она много рассказывала о моей матери.

— Ты должна заботиться о ней, — говорила она. — Знаешь, у нее были тяжелые времена. Она вышла замуж за чудесного человека — твоего отца, но он умер еще до твоего рождения, и мама осталась совсем одна.

Бабушка не раз рассказывала мне, как мой отец отправился в Австралию искать золото, чтобы мы, вернувшись в Англию, жили в полном достатке. Вместе с ним поехали родители Патрика и моя мать. Они поселились в крохотном городке, а это являлось смелым поступком, потому что они не были приучены к таким тяжелым условиям. Отец Патрика и мой были партнерами. Бабушка объяснила мне, какие опасности поджидают людей в шахтах: чтобы кровля не обвалилась, ее подпирают бревнами, но иногда эти крепления все-таки подводят. Именно в такой момент там находился отец Патрика, и мой отец спустился туда, чтобы поднять друга наверх. Он успел передать его людям, поджидавшим у края шахты, но сам выбраться не успел, поскольку кровля окончательно обрушилась и отец оказался погребенным под обломками.

— Он отдал свою жизнь за друга, — закончила бабушка.

— Я знаю, — ответила я. — Мне это рассказывала мать Патрика. — Она говорит, что мы с Патриком должны помнить об этом.

Бабушка кивнула.

— Вы будете друзьями, — сказала она. — Я уверена в этом, а ты должна нежно любить свою мать, потому что, когда умер отец, всю свою любовь она отдала тебе.

Это я понимала. Так все и должно было быть.

И вот в один прекрасный день мы пошли пешком в Западный Полдери к старинной церкви, расположенной возле моря. Церковь была небольшой и относилась к норманнским временам. Это было большой достопримечательностью Западного Полдери, и люди, приезжавшие из дальних краев взглянуть на нее, говорили, что церковь будет стоять здесь вечно. Устраивались мероприятия, чтобы помочь отремонтировать прохудившуюся крышу.

Я любила заходить туда и в одиночестве размышлять о людях, которые когда-то сидели в этой церкви точно так же, как я сейчас. Дедушка говорил, что люди собирались туда на моления, когда у наших берегов в 1588 году появилась испанская армада и когда угрожало вторжение Наполеона. В этой старой церкви, так же, как в Кадоре, было нетрудно проникнуться духом прошлого.

Дверь была открыта, и мы услышали внутри чьи-то голоса.

— Я знаю, в чем дели, — сказала бабушка. — Церковь украшают цветами к свадьбе Джона Полгарта.