Побег
Шрифт:
– Что, ночью было очень плохо? – мягко спросил он.
– Я… Я не понял. Сначала видел Сириуса… как он угодил в Арку… Люпина, которого убил этот… как его… Долохов, потом смерть Фреда. Профессор, столько смертей, столько смертей… Почему-то больнее всего было воспоминание, как я чуть не убил Хорька Сектумпсемпрой. Я тогда впервые понял, что мог стать убийцей. Как он хрипел… И из груди кровь выплёскивалась толчками. И я ничего не мог сделать. А потом я ничего не помню.
– Вы привыкнете, Гарри.
Гарри вздохнул и доверчиво пододвинулся к ненавистному зельевару. Снейп усмехнулся и прижал мальчишку к себе. Видно, судьба у него такая – нянчиться с Поттером.
Ближе к ночи Снейп опять улёгся на койку, готовясь к визиту дементоров. Поттер должен сам привыкнуть к их ночным посещениям, выработать какие-нибудь свои приёмы.
Ладно, начнём. Снейп плыл в лодке по огромному озеру. Вода была чистая, голубоватая. На дне видны ракушки и стайки разноцветных рыбок. Сверкающие стрекозы садились на листья кувшинок. Тишина и покой. Лодка подплыла к белоснежному дворцу, чем-то напоминающему Малфой-мэнор. Это его личный Дворец воспоминаний. Зельевар взбегает по ступенькам. Вокруг дворца сразу возникает стена из огромных каменных блоков, которые пригнаны друг к другу без единой щели. Зельевар входит в дверь. На всех окнах моментально с металлическим лязгом захлопываются ставни. Всё! Теперь его сознание полностью закрыто. Сам собой вспыхивает огонь в камине. Так… Чем заняться сегодня?
Он подходит к книжному стеллажу и выбирает книгу. «Три мушкетёра». Снейп садится в кресло и, глядя на жёлтенькую потёртую обложку, знакомую из детства, начинает сам себе рассказывать роман Дюма, по ходу вспоминая забытые подробности. Сколько гвардейцев кардинала присутствовало на первой дуэли д’Артаньяна и мушкетёров? На каком плече было у миледи Винтер выжжено клеймо – на правом или на левом? Почему-то ему очень нравился кардинал Ришелье. Нет, действительно, в стране творилось чёрте что, глупый себялюбивый король, королева-изменница. Если бы не Ришелье…
Сегодня его постоянно отвлекает какой-то странный шорох. Обычно в ночном безмолвии Азкабана слышались стоны и выкрики людей, мучимых кошмарными воспоминаниями. На это Северус давно привык не обращать внимание. Но сегодня происходит что-то странное: шорохи, неясный шёпот. Потом доносится жалобный выкрик Поттера: «Нет! Я не хочу!» И всё стихает.
Утром Снейп с тревогой смотрит на мальчишку. Но Поттер дрыхнет, как сурок, и даже улыбается во сне!
– Сев, к тебе дементор ночью приходил? – слышится из соседней камеры голос Макнейра.
– Понятия не имею. Уорен, ты же знаешь, что я закрываю сознание.
– А у меня дементора не было. Слушай, может сегодня праздник какой? Может, выборы Министра Магии, например?
– Не знаю. И знать не хочу.
– А кто там у тебя в камере? Я вчера слышал, ты с кем-то разговаривал.
– Да, парнишку поймали и кинули ко мне, чтобы далеко не ходить, - Снейп почему-то не хочет говорить, что Гарри Поттер в Азкабане.
– Из наших, что ли?
– Вроде того.
– Везёт тебе. Ты его оприходовал уже? Нет? Ну, ты и дурак, Сев! Надо сломать его, пока он в растерянности.
– Какое же ты животное, Уорен! Ублюдок!
Макнейр хохочет. Несмотря на все мучения, на страшные воспоминания и угрызения совести, сильный здоровый Макнейр грезит о женщинах, о «бабах». И если они не играют в стихи, Уорен изводит Снейпа рассказами о том, когда, с кем и как он трахался. Но Снейп не знает, что об одной женщине Уорен Макнейр не говорит никогда.
Поттер открывает глаза и потягивается.
– Доброе утро, профессор! – а улыбка у него детская. Так же улыбалась Лили, когда они впервые ехали на Хогвартс-экспрессе и мечтали попасть на один факультет.
– Поттер, душ и зарядка! Живо!
– Ой, мне не хочется! На кой чёрт в тюрьме зарядка?
– Я не буду повторять дважды. Не будете слушаться, отшлёпаю так, что сесть не сможете!
Под мрачным взглядом Снейпа Гарри послушно встал под ледяную воду, потом сделал двадцать отжиманий и приседаний. А потом оделся в свою нелепую пижаму, которая успела высохнуть.
– Вы кричали ночью. Вам надо научиться закрывать сознание, Поттер.
– Мне опять вспомнились все, кто погиб…- бессвязно забормотал Гарри. – Столько жертв…
И всё зря… Я думал, что с Волдемортом покончено, а часть его души, оказывается, во мне…
– Могли бы заавадиться сами после того, как просмотрели мои воспоминания, - язвительно заметил зельевар. – По крайней мере, я был бы избавлен от необходимости наблюдать, как вы жуёте сопли.
– Я хотел. И не смог, потому что трус! Я… я ни разу не применял Аваду. Я, наверное, и не смогу… А сколько людей из-за меня погибло! Седрик… Сириус…Фред… Ведь это я виновен в их смерти. И всё было напрасно!
Опять началось нытьё! Снейп поморщился.
– Как же вы любите жалеть себя, Поттер! Тут вас утешать некому. Виновны в их смерти? Значит, правильно сидите в Азкабане! – выговаривал бессердечный зельевар, а потом до него дошло. – Погодите! Ни разу не применяли Аваду? А как вы убили ЕГО?
– Бузинная палочка не захотела его слушаться. Я настоящий хозяин палочки всевластья. Авада, которую Волдеморт швырнул в меня, перекинулась на него самого.
– Поттер, вы неистребимы, как таракан! Вас даже Авада не берёт, - фыркнул Снейп.
Но Гарри не обратил внимания на подначку зельевара. Он задумчиво смотрел в пол, как будто вспоминал что-то.
– А знаете… Я тогда как-то забыл… А сегодня ночью вдруг увидел… Когда Волдеморт упал от своего собственного заклинания, он не умер сразу. Он почти минуту смотрел на меня и что-то шептал. Вроде бы он благодарил, и что-то ещё… Так странно…Не могу вспомнить… Ой, профессор, вы говорили, что дементоры не заходят внутрь камер. Сегодня ночью их тут была целая толпа. Я жутко перепугался, а потом сразу заснул.