Чтение онлайн

Сэм умер мгновенно. Уэйн попал ему в сердце. Он упал, а мальчик дальше не побежал. Уэйн прошел футов пятьдесят в их сторону и выстрелил несколько раз, и одна пуля попала Алексу в шею. Уэйн так и не подошел ближе. Или он понял, что убил обоих, или подумал, что мороз доделает дело за него. Может быть, он не мог смотреть. Не знаю.

(Мы снова в гостиной, у подножия лестницы.)

Он снова вернулся внутрь и запер за собой дверь. Я думаю, здесь ему помешал пес, Кадьяк, – он был там, на площадке, или уже на ступенях. Он застрелил собаку, возможно, с того места, где вы стоите. Потом...

(Мы снова смотрим в кухню.)

...Уэйн вошел в кухню и застрелил... выстрелил в Дженни второй раз. Смертельный выстрел. Мы нашли ее лицом вниз. Уэйн встал над ней и выстрелил с расстояния меньше чем в дюйм. Пуля вошла в затылок прямо над шеей. Он прижал ее плечо ботинком. Мы знаем это, потому что на ней был белый свитер, и на нем осталось кровавое пятно с отпечатком его подошвы.

Он позвонил мне домой в девять шестнадцать. Вы видели протокол.

(Какой у него был голос? По телефону!)

Ох. Я бы сказал, расстроенный, но без истерики. Он будто бы немного задыхался – по крайней мере, так мне показалось.

(Вы можете повторить, что он сказал?)

Хм. А это обязательно?

(Пожалуйста.)

Ну... он сказал: Ларри, это Уэйн. Я сказал: привет, Уэйн, счастливого Рождества или что-то вроде того. И тогда он сказал: нет времени, Ларри, я звоню по делу. А я ответил: что случилось? И он сказал: Ларри, я убил Дженни, и детей, и тестя с тещей, а сейчас я повешу трубку и убью себя. А я ответил что-то вроде: ты шутишь? И тогда он повесил трубку. И все. Я сел в машину и сразу поехал сюда.

(Вы первым попали на место преступления?)

Да. Да, первым. Я сообщил дежурному по дороге: мне понадобилось какое-то время, чтобы... чтобы вспомнить. Я увидел кровь еще через окна, и как только увидел, сразу вызвал подмогу. Я вошел внутрь. Огляделся и увидел... всех, кроме Сэма и Алекса. Тогда у меня...

(Шериф?)

Нет, все в порядке. Я был... Я был не в лучшей форме, как вы, я думаю, понимаете, но через несколько минут я обнаружил открытое окно в детской. Я был снаружи с... с Сэмом и Алексом, когда приехали остальные.

(Но Уэйна тоже нашли вы?)

Да, именно так. Я сразу начал его искать. Насколько я знал, он мог быть еще жив.

(Где он был?)

Здесь, внизу.

(Мы смотрим на дверь, которая ведет из кухни вниз, – это подвал?)

Да. Уэйн застрелился в своей мастерской. Это было его любимое место, он уходил туда, когда хотел, чтобы ему не мешали. Мы там выпивали, играли в дартс. Он сел в углу и выстрелил в себя из пистолета, который купил вместе с ружьем. Это был единственный выстрел, который он из него сделал. Перед этим он закрыл за собой дверь.

...Хотите спуститься?

Потом они еще некоторое время посидели в машине. Томкинс захватил с собой термос с кофе, и это тронуло Патрицию; кофе был ужасный, зато теплый. Она держала чашку в ладонях перед вентиляционными отверстиями на приборной доске. Томкинс грыз ноготь и смотрел на дом. – Почему он это сделал? – спросила она. – А?

– Почему Уэйн это сделал?

– Не знаю.

– У вас нет никаких версий?

– Нет.

Он ответил быстро – очевидно, солгал. Наблюдая за его лицом, Патриция сказала:

– Я навела справки после того, как поговорила с родителями Уэйна. Он сильно отстал с выплатами за дом. Если бы он сам не работал в банке, у них бы уже все забрали.

– Возможно, – сказал Томкинс и отхлебнул из своей чашки. – Но половина ферм в здешних краях заложены и перезаложены, и никто из-за этого не перестрелял всю свою семью.

Патриция смотрела на него, пока он говорил. Выражение лица у Томкинса было нейтральным, но на нее он не глядел. Его уши порозовели от холода.

– Мать Уэйна, – сказала она, – призналась мне, что Дженни могла изменять мужу. Так она подозревает.

– Да. Я тоже об этом слышал.

– Это правда?

– Измена не преступление. Так что я на этот счет не слишком задумываюсь.

– Но вы наверняка что-нибудь слышали.

– Что ж, мисс Пайк, у меня тот же ответ, что и раньше. Люди ходили на сторону задолго до того, как я начал работать в полиции, и никто никогда не убивал из-за этого свою семью. Томкинс пристегнул ремень.

– Кроме того, – сказал он, – будь вы человеком, который спал с Дженни Салливан, разве вы бы сейчас в этом признались? Да никогда в жизни. Так что нет, наверняка я ничего не знаю. Честно говоря, если б и знал, все равно не сказал бы.

– Почему?

– Потому что я знал Дженни, и она была хорошей женщиной. Черт возьми, да мы с ней танцевали на выпускном балу. Я встречался с ней до свадьбы с Уэйном. Дженни всегда была честной, и к тому же она была умной. Если она и завела роман, это ее дело. Но меня это не касается, да и вас тоже.

– Это могло стать мотивом, – мягко заметила Патриция.

– Я выносил тела из этого дома, – сказал Томкинс, включая заднюю скорость. – Выносил своих друзей. Я проверял у них пульс на шее – думал, вдруг кто-нибудь жив. Я видел, что сделал Уэйн. Это ничем нельзя оправдать. Никто не мог навредить ему настолько, чтобы заставить его сделать такое. Мне все равно, что это было.

Он развернул машину; деревья рванулись мимо, и Патриция сжала чашку обеими руками, чтобы не выплеснуть кофе. Такие фразы она слышала и раньше. Где-то кому-то вышибают мозги, и всегда находится провинциальный полицейский, который прижимает руку к сердцу и заявляет, что нечего лезть к виновному бедняге в душу.

– Причина есть всегда, – сказала она.

Томкинс невесело ухмыльнулся; машина прыгала на ухабах.

– Ну, значит, вы обязательно что-нибудь придумаете, – сказал он.