Плоть и кровь
Шрифт:
– Может, и никакого. Но вы ведь знаете, как бывает.
– Конечно, подождите минутку.
Через несколько минут она ответила:
– Она не из наших, пришлось позвонить в администрацию. Минди учится на старшем курсе экономического факультета. Вернее, должна была быть на старшем курсе. В этом году не записывалась на продолжение учебы. Вы не думаете, что она тоже...
– Нет, – сказал я, чувствуя, как екнуло сердце. – Известно, по какой причине она бросила университет?
– Я не спрашивала. Если можете подождать еще чуть-чуть, я снова туда позвоню.
– Разумеется, я подожду.
В этот раз Мэри не отвечала долго. Наконец опять раздался ее голос:
– Слава Богу, ничего зловещего, доктор Делавэр. Она вышла замуж и сменила фамилию на Григ. Поэтому папка и стояла на другой полке. Минди записалась только на бизнес-курс. Работает в медицинском центре, в отделе по связям с общественностью.
Я поблагодарил и повесил трубку. Даже если я найду Минди Джакобус-Григ, что я ей скажу? Давай выкладывай секреты твоей пропавшей соседки? Где гарантия, что ее ответом не будет звонок в службу безопасности? Была и еще одна причина, по которой мне не стоило встречаться с девушкой. Детективная работа явно не мое призвание. Слежка за Даггером обернулась дилетантским фарсом. Майло был достаточно любезен, чтобы не указывать на это, и, когда Даггер узнал меня, мой приятель просто перевел разговор в другое русло. Я не собирался повторять одни и те же ошибки. Лучше посоветуюсь с профи, может, он сам побеседует с Минди. Попозже, в конце рабочего дня. Когда его поиски либо принесут плоды, либо окажутся безрезультатными.
Еще вопрос, как Майло отнесется к информации о Шоне и ее снимках. Он не торопился признавать возможную связь исчезновения годичной давности с делом Лорен, а я располагал только предположением журналиста. Тем не менее за все время, пока я сидел в раздумьях, гипотеза Адама Грина не потеряла своей привлекательности. Наверное, из-за того, что она совпадала с моими собственными предчувствиями. Если Шона действительно имела отношение к тем снимкам, то связь между ней и Лорен обретала реальные очертания. Кроме того, обе девушки изучали психологию и готовились стать врачами. Обе в каком-то смысле росли без отца: в случае с Шоной буквально, у Лорен сложились холодные, враждебные отношения с Лайлом Тигом. Я лечил достаточно девочек, попавших в подобную ситуацию, и отлично знал, куда это может привести: к поискам Идеального Папы.
И кто, если не такой внимательный, умудренный опытом мужчина, как Даггер – с докторской степенью по психологии ко всему прочему, – достоин занять это место?
Привлекательность Шоны, должно быть, еще в тинейджерском возрасте сделала ее предметом восхищения многих мужчин. Занятия стриптизом, проституцией и модельным бизнесом сделали то же самое для Лорен. Я вспомнил, как Мишель и она, молодые, активные и сексуальные, танцевали перед толпой похотливых мужчин.
На следующий день Лорен говорила о власти и контроле над ситуацией.
В ходе моей попытки провести терапию с Лорен – в те жалкие несколько часов – она была неконтактной, пассивно-агрессивной и в то же время довольно соблазнительной. Последний визит показал, что ее угрюмость переросла в открытую враждебность. И все же Джейн утверждает, будто Лорен восхищалась мной, что я много для нее значил и знакомство со мной повлияло на выбор ее карьеры. Эндрю Салэндер подтвердил слова миссис Эббот.
С таким отцом, как Лайл Тиг, подобная противоречивость в поведении вполне объяснима. Если бы я был более проницательным... Тут мне пришла в голову мысль, что Джейн Эббот тоже нашла утешение в компании более взрослого мужчины. Похоже, Лорен не так сильно оторвалась от материнского влияния, как ей того хотелось.
Лорен и пожилые мужчины... Джин Долби решил, что Лорен старше, чем она была на самом деле. Судя по всему, из-за одежды. Может, подстраивалась под кого-нибудь?
Когда Лорен демонстрировала свои эмоции, я просто сидел и слушал, потому что это часть моей работы. Кроме того, мне все еще было стыдно за присутствие на той вечеринке. Но кто-нибудь другой, заплативший за использование тела Лорен, мог оказаться и не настолько внимательным к переживаниям молодой девушки, если бы ее противоречивость вылилась в словесные оскорбления.
Гретхен Штенгель отлично все объяснила: мужчины платят за то, чтобы игра шла по их правилам. Попытки изменить правила или покинуть игровое поле не проходят. В случае с Лорен бравада была не больше чем блефом: "Мне платят хорошие чаевые". А самообман мог перерасти в чувство всесильности и безнаказанности.
Поэтому она и умерла связанной. Выстрел в затылок. Это похоже на хладнокровное наказание. Убийца дал понять, что он, и только он, контролировал ситуацию.
Признаки профессиональной работы налицо, ибо убийца хотел, чтобы преступление выглядело профессиональным. Или он один из тех, кто не любит мараться сам и нанимает профессионалов?
Просто еще одна сделка... На первый взгляд трудно представить Бенджамина Даггера, в потертом пиджаке и с подарками для бедных детишек, втянутым в подобное. Но если у мужчины есть деньги и сексуальные проблемы, нельзя сбрасывать его со счетов просто потому, что он умеет прикидываться добропорядочным гражданином.
Существует еще одна вероятность. Кто-то решил преподать Лорен последний, ужасный урок: самообман – неотъемлемая часть проституции, а фантазии о контроле над ситуацией не спасают от психически неуравновешенных клиентов.
Я позвонил в полицейский участок в пять часов пополудни. Майло не было на месте; детектив по имени Принсипп сказал, что тот уехал на вызов.
– Знаете куда?
– Нет.
Я попросил сообщить Майло о моем звонке, повесил трубку и отправился на пробежку. Когда вернулся, солнце уже село, а Стерджис так и не перезвонил. Я ополоснулся и переоделся. Через несколько минут позвонила Робин и рассказала, как ездила в Саугус посмотреть на склад древесины тирольского клена, о котором писали в газетах. Только клен оказался прогнившим и ни на что не годным.
– А теперь я застряла в пробке на шоссе.
– Мне очень жаль.
– Надеюсь, я провела день не хуже, чем некоторые?
– Кто, например?
– Не догадываешься?
– Нет.
– У тебя все в порядке, дорогой?
– Вроде бы. Хочешь, сходим куда-нибудь поужинать? Или мне приготовить?
– Конечно, хочу.
– Чего именно?
– Мне все равно. Просто накорми меня.
– Звучит разумно.
– Ты ведь не ввязался во что-нибудь опасное?
– Нет. А почему ты спрашиваешь?