Плохое воспитание
Шрифт:
– Ого! – стараясь не выдать эмоций, я потянулась к телефону, который лежал на тумбочке.
– Но я уверена, что между нами пробежала искра… – сокрушалась мама, пока я незаметно набирала сообщение Агнии:
«Привет! Как поживаешь? Чем занималась вчера?:)»
Ответ подруги пришел практически моментально:
«Мы с Русланом весь вечер смотрели “Карточный домик”. Потрясающий сериал! Как твои дела? Может, где-нибудь пообедаем?»
Вряд ли после спокойного семейного вечера ее жених мог напиться до зеленых соплей, так что даже пришлось вызывать Гвидона. Иными словами, он просто использовал мою маму, чтобы вывести на эмоции. А это еще более низко.
– Сегодня вечером Царев вновь придет позировать. Работы непочатый край – мы должны успеть закончить портрет. Надеюсь, получится потом отмокнуть в джакузи… Хотела попросить тебя нам не мешать… – в глазах мамы застыла мольба.
Шутки шутками, но, похоже, она всерьез запала на соседского полудурка. Я медленно сжала кулаки. Вдруг захотелось подправить смазливое лицо Гвидона чем-нибудь тяжелым. Он заварил эту кашу ради собственного удовольствия! Думал, я прибегу к нему на полусогнутых, чтобы урвать свой кусок эротического пирога?!
Не на ту напал, цесаревич! Я еще в очереди за хреном не стояла…
Спина затекла, шея ныла, но я третий час подряд с непроницаемым лицом изображал из себя Аполлона. Простынь и так держалась на самых яйцах, а матушка Соли, размахивая кистью, то и дело норовила спустить ее еще ниже. С каждой минутой, проведенной в мастерской художницы, во мне вскипала злоба. Какого хрена Ассоль до сих пор не пресекла это безобразие?! Её мамаша вот-вот слетит с тормозов, а дочурка и не шевелится выручать меня из западни!
Маленькая негодяйка со сладкой киской. Сколько раз мне надо заставить её кончить, чтобы соседка перестала насмехаться надо мной?! Как будто мне больше заняться нечем – только просиживать голую задницу!
– Гвидон, ты не мог бы спустить простынь чуть ниже? Я хочу более детально прорисовать каждый волосок… – Мария закусила губу, сосредоточив взгляд на моих причиндалах.
– Слушаюсь и повинуюсь, – натянуто улыбнулся, стараясь, чтобы от злости пар из ушей не повалил.
Конец ознакомительного фрагмента.