Чтение онлайн

Бажин вдруг ни с то, ни с сего закашлялся, не сразу стало понятно, что это не кашель, а смех.

– Тогда ей не ко мне. Она «оттуда», а я, как известно, ищу способ отправиться «туда». И потом, мне совершенно некогда, у меня работа.

– Работа? Ты имеешь в виду те блестящие бочки, в котловане за избой?

Бажин перестал веселиться, упер огромные красные руки в бока, приобретая несколько угрожающий вид.

– А тебе какое дело, проныра? – он собирался еще что-то добавить, но не успел, из-за его спины вынырнул невысокий, улыбающийся человек в поддевке. Непонятно было, откуда он взялся, как будто таился в самом воздухе на всякий случай и сгустился в нужный момент.

– Здравствуйте, здравствуйте, друзья. Вы интересуетесь новой стройкой? Я вам сейчас все объясню. То, что вы видели с воздуха, это энергетический блок большой климатической установки.

– А для чего? – подал голос Вадим. – У нас давно уже есть погодный заповедник. Там можно и на лыжах покататься, и метель заказать. – Обернулся он к Любе.

– Но мощность все-таки недостаточная. Некоторым жителям хочется не под крышей, пусть и замаскированной, прокатиться, а на открытом воздухе на коньках, прямо по речке. Когда таких пожеланий набралось достаточное количество…

– Будете… замораживать? – недоверчиво хмыкнул Валерик.

– Не я, не я, – поторопился опровергнуть человек в поддевке. – Анатолий Владимирович будет теперь над такими процедурами куратор. Кстати, меня зовут Ильин, – после этого он сразу же удалился, но теперь обычным образом – толкнув сколоченную из почерневших досок дверь.

Директор бани посмотрел ему вслед и спросил:

– Ну что, вы, может быть, хотите еще чаю с баранками?

– Хотим, – пискнула Люба.

Но сопровождавшие ее мужчины уже спускались с крыльца, она покорно последовала за ними, извиняющейся улыбкой попрощавшись с хозяином.

– Какая все-таки сволочь! – ровным голосом сказал Валерик, усаживаясь в кресло водителя.

– Зачем вы так? – мягко возразила Люба.

– Что значит «зачем»? – иронически варьируя интонацию своего собственного вопроса, заданного на крыльце, крикнул Валерик, – он всегда выставлялся со своей высоколобостью. Толя Бажин победитель межрайонных олимпиад. А теперь он вынужден завидовать мне. Его, видите ли, в структуры, так сказать, не взяли, а меня взяли, да еще и продвинули. 0н всегда завидовал, но вел себя хотя бы воспитанно. А теперь прям даже не знаю, что сказать. Меня трудно задеть, но я чувствую себя задетым.

– Он не от этого такой, – сказала Люба.

– Не от этого?! – скривился в ее сторону Валерик. – А от чего?

– Вы сами знаете, Валерий Андреевич.

Машина уже бесшумно парила над пригородами.

– Ты имеешь в виду его три похода на тот свет?

Люба вздохнула.

– Не исключено, что ты права. Говорят, что у таких вот идейных самоубийц вырабатывается особый вид гордой неприступности. Защитная реакция. Ведь, случается, их дразнят разные там невежи, а горе-чиновнички подсовывают оскорбительную должность. Тут, понимаешь ли, физик-теоретик, а ему в управленье баню. От этого ощущение бессмыслицы жизни только возрастает и укрепляется.

– Просто ему не встретился настоящий человек, – сказала Люба.

– А я?! – воскликнул Валерик голосом Карлсона, – а я?! Чем я не человек! Я был, Люба, в молодые годы мужчина-комета, пронизывающая целые скопления женских тел космической красоты. И ему всегда предлагалось достаточно яркое место в хвосте этой кометы. И, что самое интересное, он часто соглашался.

– Вы были развратником, Валерий Андреевич?

– Еще каким! – Валерик сверкнул в сторону спутницы таким глазом, что должно было стать понятно, что он и сейчас в этом смысле ого-го!

– А Анатолий?

– Куда ему. Увиливающий увалень.

– Вы же сказали, что он соглашался?

– Ну да, сначала соглашался, а потом… нет, не буду же я в смешанном обществе рассказывать, как мы пошли на танцы в пединститут, где все уже было схвачено и оплачено.

– Чем оплачено?

– Не волнуйся, Любаша, всего лишь языком, моим собственным языком, я ведь был одновременно и Нарцисс и Златоуст. Одна из девуленек настолько заинтересовалась моими рассказами о Бажине, что согласилась с ним сблизиться, чтобы рассмотреть получше.

– А он?

– Сбежал, через окно на общежитской кухне. Без пальто, в мороз, в снег, в посмешище.

– Ну хватит, – сказал Вадим. Ему то же не понравилось поведение темноглазого друга, но было неприятно слышать, как говорливый генерал втаптывает его в грязь. И не просто втаптывает, но одновременно и завлекательно приплясывает на втоптанной туше. Старый костыль, а туда ж.

– Почему хватит? – не оборачиваясь, спросила Люба.

– Слушай, такое ощущение, что ты жалеешь о чае, которого мы там не выпили.

– Вообще-то, пора промочить горло, – подхватил тему Валерик. – И я даже знаю, где мы это сделаем.

Вадим глянул вниз.

Машина сделала наклон вперед.

– Нет, – тихо выдавил через перехваченное волнением горло Вадим.

– Да, – весело опровергла его, тоже выглянувшая за борт Люба.

– Ну, входи, входи! – сказал Матвей Иванович, отступая внутрь квартиры. Обращался он только к Вадиму, как будто ни дочери, ни старика в светлом костюме и помине тут не было, – что ж ты так оделся-то, с работы что ли?

– Можно считать, что с работы, – смущенно улыбнулся Вадим, проводя ладонями по бокам комбинезона.

Из кухни с полотенцем через плечо выбежала возбужденная мать.

– Да что ж ты, Матвей, гостей-то в коридоре держишь. Проходите, проходите. Просим.

– Хочу его получше рассмотреть, – ответил медленно хозяин дома и в подтверждение своих слов свел брови на переносице. Вадим смутился еще больше, и даже что-то вроде холодка пробежало по позвоночнику. Уж не хочет ли этот дядька, чтобы он его боялся? Зачем?! Да мало ли. Ты еще спроси, что ты ему такого сделал, одернул себя молодой человек.