Чтение онлайн

А я старалась ничем себя не выдать, — меня иначе воспитывали, меня учили по — другому.

Парень сам должен проявлять инициативу, должен ухаживать и добиваться своей любви. Ни в коем случае нельзя вешаться на шею, невозможно первой признаться в своих чувствах.

И я старалась прятать глаза, в которых он мог бы прочитать всю бурю моих чувств.

Краснела и бледнела рядом с ним, часто что-то говоря и отвечая невпопад.

И в то же время отчаянно надеясь на то, что он все-таки поймет, прочитает в моем взгляде все обо мне.

То, что он для меня — единственный. Что я готова отказаться от всего на свете ради одной его улыбки, единственного поцелуя, который помнила бы всю свою жизнь.

И даже пойти против родных родителей, запрещавших мне связываться с Кириллом.

Нет, они, естественно, ничего не знали о моих чувствах, но не одобряли даже дружбы с ним брата, а мне так и вовсе запрещали просто по дружески куда-то с ними ходить.

На танцы, в кафе, в кино, — да куда угодно, даже просто на прогулку или искупаться в океане!

Кирилл, по их мнению, был из плохой семьи, — его отец попался на каких-то там махинациях и, хоть его и не посадили, но клеймо осталось на всю жизнь. Поэтому Кирилл многого не мог себе позволить из того, что было у нас, — его отца отказывались брать на приличную работу, и сам вынужден был подрабатывать, чтобы себя обеспечить.

Но — разве они были в этом правы? Разве дети должны отвечать за поступки своих родителей? Разве и на них тоже должно перейти клеймо? И, в конце концов, разве обязательно, что Кирилл унаследовал характер отца и сам станет таким же? Да ведь он — просто идеальный!

Сильный, смелый, умный, никогда не унывающий и не жалущийся на жизнь, он даже сам меня утешал, когда я возмущалась запретом родителей и все-таки сбегала с ним и братом. Он все успевал, — и с работой, и с учебой, и с развлечениями, — и никогда не жаловался, что ему тяжело.

Конечно, мы почти никогда не были втроем, всегда отправлялись на наши вылазки в больших и шумных компаниях, — все с теми же неизменными девицами, которых мне так и хотелось за шкирку оттащить от Кира.

Он защищал меня, иногда даже дрался, а еще — несколько раз нес на руках до самого дома, — в тот раз, когда Игорь уехал на всю ночь с какой-то блондинкой, с которой, как ни странно, ни меня, ни родителей потом так и не познакомил, — а ведь, судя по тому, как они целовались весь вечер на пляже у костра, — а его руки явно находились совсем не там, где им было бы положено в соответствии с приличиями, я не сомневалась в том, чем они уехали заниматься и в том, что у них все серьезно. Может, поругались по дороге, — но почему тогда Игоря не было да самого утра?

Тогда я подвернула ногу, и Кирилл, смеясь, просто забросил меня на плечо, как пушинку и нес до самых дверей, — а это, на секундочку, больше чем полтора часа дороги! Которые пролетели для меня, как один миг, и за которые я тихо млела, очень стараясь, чтобы Кир не заметил как у меня кружится голова… И, главное, — от чего…

И еще был один раз, когда Игорь столкнул меня в воду.

Мы просто дурачились, но это оказалось для меня так неожиданно, что я не успела среагировать и, бултыхнувшись, пошла ко дну. Воды тогда наглоталась, а он меня вытащил и сделал искусственное дыхание и понес на руках домой, матеря Игоря так, что я то и дело краснела. Сказал тогда, что не отдаст меня такому придурку, сам отнесет домой.

А я…

Я готова была еще десять раз утонуть, лишь бы снова почувствовать прикосновение его губ к своим, лишь бы он снова меня нес на руках, так нежно, так бережно прижимая к своей огромной груди…

Он снился мне по ночам, — и эти сны были совсем не целомудренными…

В них друг брата прижимал меня к себе по-настоящему, проводил ладонью по щеке, перемещаясь пальцами на губы…. Долго, до дрожи во всем теле гладили их, заставляя меня тихонько стонать, а после прижимался горячими губами, сжимая грудь, скользя руками ниже…

Я просыпалась вся пунцовая от стыда и возбуждения, с дрожью во всем теле и такая влажная между ног…

И после этих снов краснела, встретившись с Киром глазами, — как будто он мог о них узнать, понять, о чем я мечтаю, пусть даже в своих снах…

Мне казалось, что я для него — распахнута настежь. Что он знает обо мне все, — стоит ему только посмотреть на меня.

Но, увы. Кир совсем не разделял моих чувств.

И, кроме редких случаев, держался на расстоянии, а то и вовсе избегал меня.

Я для него была малявкой, всего лишь младшей сестричкой его друга.

Он никогда не видел во мне девушки и даже часто дразнил и задирался, как с мелочью.

А я — отдала бы все на свете ради того, чтобы быть с ним!

Второй моей бедой было то, что мои планы на жизнь совсем не совпадали с планами родителей.

Они хотели, чтобы я уехала поступать в столицу, выбрала себе специальность и пошла в преподаватели.

У меня же была совсем другая мечта- я просто обожала готовить и мечтала, что стану шеф-поваром какого-нибудь престижного ресторана, а после, когда-нибудь и открою свой собственный! Да и куда бы я смогла уехать, если весь мой мир, в лице Кирилла, оставался здесь?

Войны с родителями продолжались каждый день, весь мой последний год учебы в школе.

В итоге я все-таки отстояла свое право, и мы договорились.

Я поступила на вечернее обучение в высшую кулинарную школу и одновременно на иняз педогогического. Где, конечно же, мне тоже было полегче, поскольку именно там работал и мой отец. И, пусть поблажек мне особенных и не делали, но иногда могли закрыть глаза на пропущеные последние пары, с которых я сбегала на свою любимую кулинарию.

В общем, вся моя жизнь была довольно радужной- ни особых проблем, ни особых бед.

Да что там- это была совершенно счастливая и беззаботная жизнь!

Только поняла я это только потом.

Когда она резко и так жестоко закончилась, оборвавшись в один миг!

Три месяца назад родители погибли в автокатастрофе.

Сразу — и насмерть, оба, их даже не успели довезти до больницы.

Я просто оцепенела от невозможности того ужаса.

Нет! Это не могло быть правдой!

Их хоронили в закрытых гробах, на опознание ездил Игорь, и я, так и не видев родителей мертвыми, так до конца и не могла поверить в то, что все — на самом деле, что их больше нет!