Чтение онлайн

ПЛЕМЯННИК. Невзирая на риск стать значительным, выдающимся, гениальным человеком.

ФИЛОСОФ. Так я и думал.

ПЛЕМЯННИК. Великое творение, мировая слава, бессмертие! Ах, какие слова! Все эти восхваления способны привести меня в неистовство. Да, черт побери, я завистлив. Ничто не читаю я с таким удовлетворением, как писания какого-нибудь тупого рецензента, поносящего великих людей. Ничто я не слушаю с такой радостью, как сплетни об их грешках, их болезнях, их поражениях. Тогда мне становится легче сознавать, что из меня ничего не вышло. Да я, наконец, и сам писал критические статьи, да, было время, когда меня побаивались. Не смейтесь! Я даже стихи сочинял. Этого никто не может отрицать.

ФИЛОСОФ. Разумеется, нет.

ПЛЕМЯННИК. А почему об этом не говорят? Почему никто меня не печатает? Потому что я посредственность. Совершеннейшая посредственность. И по этой причине я ненавижу своего дядю. Когда он в конце концов умрет, и я найду в его письменном столе несколько рукописей, знаете, что сделаю? Я без колебаний поставлю под ними свою подпись, и издатели будут из-за них драться.

Философ смеется.

Всякий раз, когда я смотрю какую-нибудь его пьесу, мне хочется рыдать от бешенства, ибо приходится признать: тебе таких стихов не написать никогда. (Декламирует.)

"Постой, я клевету и зависть сам познал.

Ах! Честный человек где оных избегал?

С младенчества гоним, в напастях возрастая,

И с мужеством одним скитаясь в край из края,

Я зрел, как зависти везде шипят уста;

Я зрел от юных лет, что мрачна клевета

Равно в республиках, как в царствах обитает,

И из нечистых уст яд черный извергает".10

ФИЛОСОФ. "Яд черный извергает"? Что ж, это, наверное, не лучшая его пьеса. Несколько высокопарно, если хотите знать мое мнение. Несколько пустовато.

ПЛЕМЯННИК. А его оперы! Его либретто! Помните это место? Какая утонченность!

Он вдруг начинает петь, весьма патетично, арию из оперы "Le Temple de la Gloire"11. При этом он подражает отдельным музыкальным инструментам, так, что его исполнение завершается неким подобием попурри. Философ аплодирует.

ФИЛОСОФ. Ведь это Рамо? Я имею в виду музыку.

ПЛЕМЯННИК. Его я знаю только по рассказам. Он и мой дядя постоянно враждовали. Этот Рамо был, наверное, истинным чудовищем. Знаете, что он себе позволял? Вольтер передает ему свое либретто, кстати говоря, по заказу короля! И что делает композитор? Он топчет полученный текст, поручает его переделку первому попавшемуся голодному писаке, какому-то бедному родственнику, который пресмыкается перед ним и во всем ему поддакивает...

ФИЛОСОФ. Племянник, наверное.

ПЛЕМЯННИК. Наконец дядя приходит на репетицию. Его либретто исковеркано до неузнаваемости. "Рамо, вы сошли с ума? Я не намерен терпеть подобное поведение. Это же фальсификация!" С той поры между ними было все кончено.

ФИЛОСОФ. А вы восхищаетесь вашим дядей. Вы к нему привязаны. Пытаетесь ему подражать.

ПЛЕМЯННИК. Где там. Только иногда, и это быстро проходит.

ФИЛОСОФ. Но ведь вы стремитесь к самой вершине.

ПЛЕМЯННИК. Меня бы вполне удовлетворило, если бы мне пришла в голову хоть одна из его острот, какой-нибудь анекдот, песенка.

Напевает про себя - "I can get no satisfaction"12.

Да, если бы ты сумел, - говорю себе я, - сочинить всего лишь несколько подобных строк - их бы распевал весь мир. И люди говорили бы: это же он написал ту песню...

Философ качает головой.

Я бы стал сказочно богат, женщины висли бы на мне, сотня борзописцев ежедневно пела бы мне осанну...

Никому бы и в голову не пришло сказать: это племянник знаменитого Вольтера. Наоборот, мой дорогой!
– Старый пройдоха, что сидит в своем замке13, там, на Юге, слышали о таком? Говорят, он его дядя. Чей дядя?
– И вы еще спрашиваете?

Все стали бы утверждать, что я великий человек, меня бы избрали в Академию, и каждый вечер я бы засыпал в убеждении, что весь мир вращается вокруг меня. И храпел бы, как важная персона.

ФИЛОСОФ. Стало быть, вы думаете, что у людей значительных спокойный сон?

ПЛЕМЯННИК. Конечно! Я же зачастую не смыкаю глаз целую ночь.

ФИЛОСОФ. С каких это пор?

ПЛЕМЯННИК. Я конченный человек.

ФИЛОСОФ. Искренне вам сочувствую.

ПЛЕМЯННИК. И вам действительно интересно меня выслушать?

ФИЛОСОФ. Рассказывайте же.

ПЛЕМЯННИК. Вы желаете узнать мою историю, хоть я и никчемная личность, которую вы в глубине души презираете. Почему, собственно, вы тратите на меня время?

ФИЛОСОФ. На безрыбьи...

ПЛЕМЯННИК. Я вас развлекаю.

ФИЛОСОФ. Не стану отрицать. Итак?

ПЛЕМЯННИК. Итак. Доказывать вам, что я невежда, безумец, негодяй, нет особой нужды.

ФИЛОСОФ. Великолепный панегирик.

ПЛЕМЯННИК. Не надо возражать! Я лучше знаю. Но тогда почему я был всеобщим любимцем, баловнем женщин, почему меня повсюду встречали с распростертыми объятиями?

ФИЛОСОФ. В самом деле, почему?

ПЛЕМЯННИК. Именно потому, что я обладаю всеми теми прекрасными свойствами, которые только что перечислил.

ФИЛОСОФ. Удивительно.

ПЛЕМЯННИК. А для меня - нет. Моя каминная полка была всегда завалена приглашениями. От дипломатов и финансистов, издателей и налоговых откупщиков, председателей судов и миллионеров - сколько душе угодно. Не говоря уже об их супругах.
– "Разве он не очарователен?" - Я был на вершине своей карьеры.

ФИЛОСОФ. На что же тогда вы жалуетесь?

ПЛЕМЯННИК. Я все потерял.

ФИЛОСОФ. В самом деле?

ПЛЕМЯННИК. Потерял, потерял, потерял.

ФИЛОСОФ. Жаль.

ПЛЕМЯННИК. Один только раз в жизни проявил неосмотрительность - и навсегда все потерял. Как только я мог! Стоит мне подумать об этом, и я готов себя убить.

ФИЛОСОФ. А по-моему, вам стоит сказать лишь слово, и вы снова будете в милости. Возможно, им вас уже недостает.

ПЛЕМЯННИК. Наверняка. Без меня они подыхают со скуки.

ФИЛОСОФ. Тогда вам нельзя терять времени. Кто знает, не возникнут ли в конце концов у ваших друзей более серьезные интересы.