Шрифт:
Платочки от сглаза
Рассказ
Альтернативная история . Дело происходит в Кие ве в наши дни. Киев в этом мире – столица основного русского государства, Нов ой Киевской Руси. Развилка возникла в 1918 году, когда правительство Ленина пере еха ло не в Москву, а Киев . В результат е общество развивалось несколько иначе , однако результат примерно такой же. Любые совпадения с нашей реальностью , персоналиями или ситуациями совершенно случайны.
Дверь за очередным просителем закрылась. Бископ убрал с лица улыбку, откинулся на спинку кресла и вздохнул. Прием посетителей - тяжелая, но необходимая обязанность в его положении бископа-ключника Киевской патриархии. Достичь этого поста в сравнительно молодые годы было непросто, даже несмотря на прекрасные стартовые позиции: бископ происходил из хорошей церковной семьи, давшей патриархии уже не одного владыку, имел в высшей степени благообразный вид - злые языки уверяли: не во всякую дверь войдет!
– ум изощренный, а контакты в высших органах власти Новой Киевской Руси преобширные.
Так кто там следующий? Некто господин Берг. Фамилия эта бискупу ничего не говорила, но уж если просителю удалось попасть в список на прием, значит, за ним кто-то или что-то стояло.
Звонок секретарю и в дверь с приятной улыбкой зашел человек, внешний вид которого никак не соответствовал фамилии. Ему бы подошло что-нибудь наше, истинно украинское, - подумал про себя бископ и приготовился слушать.
Посетитель был краток. Взяв со стола листок бумаги он просто и ясно написал на нем: 100 миллионов карбованцев, и подвинул этот листок бископу. Другого на месте хозяина кабинета эта цифра, возможно, и воодушевила бы, но бископ не зря уже два года возглавлял отдел по общим вопросам Киевской патриархии. Видывал он число нулей и поболее. Но в целом разговор складывался любопытно и он с ожиданием поднял глаза от листка на гостя.
– Видите ли, - пояснил тот, - я - человек дела и довольно далек от Вашей духовной деятельности. Но у меня есть друзья, которые были бы готовы пожертвовать эту сумму для того, чтобы патриархия приняла в свое лоно и возвела бы в достойный сан господина Дьяконова.
Бископ почувствовал подвох. Он сам заплатил за свой сан лишь немногим меньше, но этому предшествовало почти 10-летие усердных трудов во главе одного из самых высокобюджетных монастырей. Он уже и тогда был фигурой, известной всему Киевскому патриархату, а фамилия Дьяконов никаких ассоциаций у него не вызвала.
– Хотелось бы узнать несколько более о Вашем кандидате, - осторожно ответил он, на всякий раз еще раз подсчитав число нулей на листочке.
Услышанное в ответ его не порадовало. Он уже слышал ранее об этом человеке, но ему даже не могло прийти в голову, что кто-то будет просить за него в этом кабинете, да еще предлагать такие деньги.
Дьяконов, теперь он вспомнил в деталях. Классический юродивый с претензией на младостарчество. Возомнил себя невесть кем. Собрал вокруг себя пару дюжин экзальтированных дам, проповедует им что-то, чуть ли не собственное Евангелие сочинил, деньги на что-то там собирает. Таких в принципе в последнее время становится все больше. Тех, кто побезвреднее патриархат старался под себя подбирать, но этот, скорее всего, относится к категории малоуправляемых. С такими сложно. Но что-то с ним было такое особенное...
Нахмурив брови, бископ повернулся к монитору и выбрал нужную папку. Уж с чем-чем, а с учетом в патриархии дела были на высоте. "Дьяконов"... Да, он же полуглухой и музыку сочиняет! И еще эти, "платочки от сглаза". Надо же придумали, - позавидовал бископ. Время от времени на улицах города и особенно у храмов появлялись сторонницы Дьяконова, продававшие за небольшие деньги платочки от сглаза. Народ посмеивался, но брал. Копеечное дело, а вдруг поможет. Многие при этом затем заходили в церковь поставить свечку. Чтобы уж наверняка.
Жаль, - подумал бископ, - не пройдет. В последнее время благостный владыка (так в церкви называли патриарха) несколько раз пускался в рассуждения на тему конкуренции и обличал всех, кто пытается урвать свой кусочек от религиозного пирога. Но уж больно деньги легкие, жаль отказывать.
– Скажите, - вместо этого спросил он, - неужели на этих своих платочках они собрали такую сумму?
– Я, собственно, их финансами не командую, - ответил гость, причем чувствовалось, что он проглотил в начале "к сожалению" - но на самом деле денег у них намного больше. Как ни странно, этот Дьяконов действительно увлек немало людей, в том числе и состоятельных. Жертвуют. Причем жертвуют с прицелом на то, что будет у него со временем и сан, и свой храм.
И пожал плечами, показывая тем самым, что сам бы жертвовать не стал.
Бископ невольно повторил этот жест. Вписываться было довольно опасно, недругов у него хватало, а фигура уж больно одиозная. Он, конечно, знал среди священников и не таких деятелей, да и сумма, но... опасно.
И тут его осенило.
Он еще раз окинул взглядом посетителя, оценил его проницательную полуулыбку и осторожно спросил:
– А какой, как Вы предполагаете, суммой они располагают?
– Так о миллиарде вроде бы шел разговор, - ответил Берг.
Оба помолчали.
– Жаль, - задумчиво проговорил бископ, внимательно глядя на собеседника, - искренне жаль, что такие суммы лежат без движения. А ведь могли бы послужить и делу церкви, и бизнесу нашему громадянскому.
– Причем в чулане лежат, владыко, в старых чемоданах, как еще мыши не съели...
– В чулане!!?
– это было уже выше понимания бископа и он решился окончательно.
– Знаете что голубчик, оставьте-ка Вы мне свой телефон, посмотрим может быть что-то и удастся сделать.
– Буду с нетерпением ждать, - вежливо ответил Берг, положил на стол визитку, достойно склонил голову в знак прощания и вышел.
Бископ встал, прошелся по кабинету, постоял у окна. Затем снял трубку телефона и набрал номер генерала варты.
Последующие несколько дней у бископа выдались довольно напряженными. Договориться с вартовыми было несложно. После того, как бископ назвал сумму, речь уже скорее шла только о том, чтобы удержать их от немедленных действий. Не то, чтобы бископ вообще исключил вариант непосредственной "экспроприации казны сектантов" - про себя он назвал именно так всю операцию - но рисковать не хотелось. Кто знает, насколько аккуратно проведут вартовые изъятие денег, где и как потом засветятся со своей долей добычи. Бископ был сторонником более изящных решений, а именно такое здесь и напрашивалось.