Плацкарт
Шрифт:
Иван дожевал и сказал:
– Я москвичей, этих сук, ненавижу вообще. Все, как один, недоноски. Сидят в метро, книжки читают. Старуха какая зайдет – хуй кто ей место уступит, все прикидываются, что не видят. Думает, блядь, что если прописка московская, и менты не ебут на каждом шагу, то он уже все, герой, а ты, выходит, говно. Что, я не так говорю?
– Все так, – ответил второй мужик. – Мы их в армии знаешь, как пиздили? Я в Тобольске в стройбате служил. После «спецухи» брали только в стройбат, в другие войска не брали. Ну и нормально – москвичам посылочки слали, хуе-мое, а мы у них все забирали, и пиздили еще, как могли. И сейчас я их всех ненавижу. Деловые все – охуеть.
– Ничего, скоро им тоже будет пизда. Сибирь и Дальний Восток отколются, на хуй, – у них и нефть, и газ, на хера им Москва? Чтобы кормить ее? Останется одна беднота, поглядим тогда на этих московских хуев.
Я сделал глоток «Балтики-тройки». Блондинка наклонилась к своим сумкам. У корней ее волосы были темными. Она поставила на стол пакет «Перекресток», вынула из него томатный сок «Чемпион», армянский лаваш и нарезку красной рыбы.
На боковом месте тетка говорила соседке:
– У нас в магазинах все дешевле, чем в Москве. Продукты так точно. Что – на рубль, что – на два, а что – и на пять. Но в Москве ведь и заработки не такие…
– Да, не говорите. Жирует Москва, жирует.
Иван спросил у приятеля:
– Так, Вася, а что будем с этим гондончиком делать… С бригадиром… Как его там, Кондратов, да?
– Вроде, Кондратьев. Я посмотрю, сколько он денег домой привезет, и тогда будет ясно, кинул он нас или нет…
– Как ты посмотришь?
– А я посмотрю, что он себе купит. В одном подъезде, все-таки.
– Ну возьмет он себе машину. Что тогда?
– А ничего. Только бригадиром он больше не будет. И в Москву больше не приедет. А если приедет…
– Ладно, посмотрим.
Буфетчица из вагона-ресторана несла по проходу корзинку с бутылками.
– Никто не желает перекусить-выпить? Есть кока-кола, минеральная, пиво…
Вася схватил ее за руку.
– Девушка… У вас пиво, а у нас – водочка. Давайте, выпейте с нами…
Буфетчица вырвала руку и пошла дальше.
Я достал дискман, вставил старый альбом группы «Сплин». В девяносто восьмом, сразу после знакомства с Наташей, я много слушал этот альбом, особенно песню «Орбит без сахара» – хит того лета. Когда мы с ней сидели в кафе или гуляли по улицам в центре города, обязательно слышали ее много раз. Наташа однажды сказала мне, полупьяная, что эта песня в каком-то смысле про нее. Я спросил, почему – она не ответила.
Вася и Иван смотрели в окно. На столе стояла пустая бутылка из-под водки. Блондинка спала на верхней полке.
– Знаешь, ненавижу так ездить на поезде, – сказал Вася.
– Как – так? – Иван засунул в ноздрю большой палец и стал ковыряться.
– Ну, когда спят все.
– А как ты любишь?
– Когда весело! Когда все бухают! Что, разве плохо?
Поезд резко остановился. В вагоне горел тусклый ночной свет. Иван и Вася храпели на своих полках. Блондинка отвернулась к стене.
Я пододвинулся ближе к окну. Здания станции не было видно, только еще одна колея рельсов и штабеля деревянных шпал. Прожектор на столбе освещал кусок насыпи. На камнях валялась пустая бутылка от «Пепси-колы». Слышен был лай собаки.
Суббота
Я встал с дивана, сделал три шага по ковру до окна. Туман начал рассеиваться. Палисадник под окном был засыпан потемневшими листьями. По улице ехал троллейбус, забрызганный грязью. Пассажиров в нем не было.
В музыкальном центре «Sanyo» играл любимый Наташин компакт – «Red Hot Chili Peppers» девяносто девятого года, альбом «Californication».
– У детей сейчас осенние каникулы, – сказала Наташа.
Я кивнул.
– Хорошо им.
– Ну а нам разве так уж плохо?
– Им не надо ходить на работу.
– Но случаются ведь выходные…
– Ну и что, что случаются? Пока выходных дождешься, на работе все нервы вырвут. – Наташа взяла из пачки «Winston Lights» сигарету, щелкнула зажигалкой, затянулась. – А некоторые себе и на выходных работу найдут – например, дачу. Мои уехали вчера вечером. Не знаю, что там уже можно делать сейчас. Может, так, по привычке… А твои еще ездят?
– Не знаю. В эти выходные точно не едут, раз я приезжаю.
– Они знают, что ты у меня?
– Да, я сказал им по телефону, что сначала заеду к тебе.
На масляном обогревателе погасла красная лампочка. Я вернулся на разложенный диван, залез под одеяло к Наташе, прислонился, как она, к ковру на стене. Между ковром и диваном был кусок холодной стены с вытертыми обоями.
– На фига тебе выходить за него? Оставайся со мной.
– Митя, мне в следующем году тридцать лет. Я стараюсь смотреть на вещи серьезно. Да, я люблю тебя. Но если подумать реально – что мне светит с тобой? Жить с твоими родителями и сестрой в вашей двухкомнатной? Или с моими – тоже в двухкомнатной?
– Зачем? Переезжай ко мне в Москву, я давно тебе говорю. Найдешь работу…
– Ничего ты не понимаешь. Я так не могу. Мне надо, чтобы стабильность была.
– И он тебе ее даст?
– В общем, да. У него сейчас свой магазин, автозапчасти. Неплохо вроде бы раскрутился. Всю жизнь занимается бизнесом, как из армии только пришел. Сначала в Польшу возил товар, иномарки гонял из Германии, потом перешел на запчасти. Скоро второй магазин открывать собирается. Связи хорошие у него – столько лет в этом крутится, всех бизнесменов в городе знает. Нашел мне работу в салоне сотовой связи. Уйду на фиг из своей фирмы – знаешь, сколько крови она мне попортила? А здесь работа несложная будет, и отношение тоже нормальное. Хозяин – его хороший знакомый.