Чтение онлайн

– Молчать, – сказал рот. Глаза на экране повернулись влево, вправо, осматривая квартиру.

– Дьявольщина, – прошептал Сергей. Если бы он мог, то перекрестился. Но руки приклеились к коленям.

– Может быть, – равнодушно согласился голос. Губы на экране искривились в усмешке:

– Один. Хорошо.

– Отпусти… те меня, – взмолился Петрович. Его уже начало трясти от испуга, сердце подпрыгивало до ключицы, накатила удушающая тошнота.

– Поздно, – губы разомкнулись, показав острые клыки, – вас ведь предупреждали, давая минуту на размышление. Вы не воспользовались. Теперь Игра будет сыграна. Так или иначе.

– Какая еще игра? – тоскливо спросил Сергей.

– Какая вам разница, – равнодушно сказал рот. – Я выберу, какая.

– Господи, что за напасть, я брежу! – Петрович истерично захохотал, – я сумасшедший! Эй, психи, вот вам компаньон! Подвиньтесь!

– Я сказал – молчать! – рявкнуло с экрана. Где-то в чернильной глубине, за телеглазами, проплыла ярко-голубая галактическая спираль, растаяла.

– Вот оно, вот, – не унимался Сергей, – когда Танька с Митькой случайно погибли, я же душу был готов кому угодно отдать, чтобы только их вернуть. Дьяволу, черту, кому угодно!.. А теперь сбылось! Ха-ха! На дом доставили. Вот повезло!

– Отчасти вы правы, – гнусавый голос опустился до шелеста, – но только отчасти. Я не дьявол и не черт… А случайностей в жизни – вашей, примитивной жизни – не бывает! Все предопределено, все. Кроме Игры. Но если хотите – считайте, что вам сегодня действительно повезло. Или не повезло. Смотря как Игра выйдет.

– Он еще издевается, – окрысился Петрович, – тоже мне, подарочек судьбы.

– Давайте без экзальтации, – раздраженно пробубнили с экрана. – Я здесь, и это непреложный факт. Назад не переиграть. А уж кто я, или что я – не ваше дело. Так надо.

– Да что это за игра такая! – застонал Сергей. Ему было дурно.

– Хм, – губы подернула рябь телевизионной помехи, – самая основная Игра. Вселенская. Которая всегда существовала и будет существовать. Добро и Зло – что могущественнее?

– Ну а я при чем?! – заорал Петрович, – мать вашу, я при чем тут?

– Вы – тоже кусочек Вселенной, только маленький, локальный, – пояснил голос, – поэтому законы Игры применимы и к вам. А уж почему именно вы, Сергей Петрович… Когда прохожему на голову падает кирпич, пострадавший после тоже удивляется – почему именно я? Если, конечно, остается жив. Ну, хватит, вернемся к основной теме. Как в любой игре, здесь тоже существуют ставки. Вопрос только в том, что вы, Сергей Петрович, захотите иметь в случае – ха-ха! – выигрыша. Деньги? Власть? Славу? Бессмертие? Или что иное?

– Не понял, – по лицу Сергея катился пот; кажется, он обмочился. Вместо ответа на экране, между глазами и ртом, побежала текстовая строка: «Меню. Выбор: женщины, деньги, власть, бессмертие. Варианты?»

– А что … Что с моей стороны на кон? – Сергей повертел головой, шея затекла.

– Естественно, ваша душа и разум. Астральное тело, если хотите, – от гнусавого голоса в Сергее, казалось, ныл каждый нерв, – ваше «Я». Доступно?

– Я не хочу играть, – твердо сказал Петрович и попытался встать. Снова запахло озоном, тело передернула болевая судорога.

– Не выйдет, – от этих слое в животе Сергея возник ледяной комок, – игра будет сыграна. Если вы отказываетесь, я засчитываю вам поражение. Со всеми вытекающими последствиями. Итак?

– Хорошо, – Петрович сухо сглотнул, – но я не хочу этого – власти, женщин…

– Принято, – холодно сообщил голос: клыки сверкнули в оскале. – Чего же вы хотите?

Сергей с трудом наклонился вперед:

– Чтобы Татьяна и Митька были живы! Чтобы здесь были, со мной, и без обмана!

Зрачки в апельсинах сузились – там принимали решение.

– Согласен, – выплюнули слово губы, – вам все одно не выиграть. Только три попытки. Только три!

– А чем играть? Как, где? Правила?

– Сейчас узнаете, – в голосе почувствовалось удовлетворение, – сейчас все узнаете. Игра началась! – проревело из телевизора, и сознание Сергея растворилось в оранжевых глазах…

…Дежурный врач, полный седой мужчина, грузно сел на диван, вытер лицо платком.

– Костя, налей чайку, – обратился он к сидящему за столом напротив медбрату, – я сегодня просто вымотался. Шесть ножевых, трое поступили с побоями. И все за полтора часа! Ну и ночка… Вот, еще одного только что привезли: бугай, ему мешки таскать, и – нате вам, глубокое нервное истощение. Полностью отключен, не реагирует ни на что. Сейчас в реанимации.

– Кто привез-то? – безразлично спросил долговязый Костя, уткнув нос в кроссворд.

– Алиев, по вызову. На «седьмой»… – седой отпил чаю из стакана, блаженно зажмурился.

– Баба у этого, у коматозного, просто сумасшедшая – вместе с маленьким сыном, шестилеткой, среди ночи… Еле от носилок ее оттащили. Сейчас сидит в коридоре, рыдает. Сама, небось, мужика довела… Кстати, ты у нас вроде в электронике гребешь. Что это такое? – седой протянул Косте черную коробочку. – Еле из руки у него вытащил. Мертво держал.

Костя осмотрел находку, улыбнулся.

– Картридж. Блок памяти к компьютерной приставке. У меня такая есть.

– Тогда забирай себе, – решил седой, – после дежурства поиграешь, – и ушел.

Костя кивнул, не глядя сунул коробочку себе в карман халата и, пригладив рыжую шевелюру, углубился в кроссворд.

Вчерашний банкет удался. Просто на удивление удался – никто не напился, не орал и не лез с пьяными объятиями к юбиляру. Чинно прошел банкет, душевно. Даже к сладкому столу остались все, хотя к этому моменту застолья Симаковы, например, обычно уходили домой, так как Симаков-глава уже лыка не вязал, а Петренко-холостяк возбуждался от выпитого и убегал на поиски кого-нибудь в юбке.

Однако сам юбиляр, Игорь Степанович, оказался не на высоте – расслабился, разнюнился к концу посиделок, даже опрокинул на себя салат. А кофе так вообще разлил по всему полу, не держала рука чашку: водка и возраст совсем не сочетались!

Короче говоря, выперли Игоря Степановича на пенсию… Ласково выперли, ненавязчиво. Даже банкет в этот раз за свой счет организовали, словно извинялись. А чего здесь извиняться! На пенсию – значит, на пенсию.

Так что наутро пенсионер в законе, Жуков Игорь Степанович, напившись чаю, приступил к разбору подарков. Бывшие сослуживцы не поскупились, и это было хорошо.