Питон
Шрифт:
– Люси нет дома, - ответил Джером.
– И Долли тоже. Мы тут немного повздорили, не знаю, когда они заявятся.
– Вот это хуже, - омрачился Поль.
– Ну как вы тут без меня все эти годы?..
– Всякое бывало...
– со вздохом произнес Джером и указал гостю на удобную скамейку в тени рододендрона.
Джером рассказывал гостю о себе, о своей семье, а сам искоса изучал бывшего мужа Долорес и все старался угадать намерения этого чудака. Ведь неспроста же столько лет спустя он воспылал желанием увидеть Люцию...
Судя по его поношенным брюкам, давно не стиранной рубашке и огрубелым рукам, Поль так и не сделал бизнеса на своих полетах. Обветренное лицо, потрескавшиеся губы, короткая стрижка, да и весь облик Поля наводили на мысль, что перед вами разорившийся вконец неудачник, которому благотворительные миссии изредка дают возможность подработать на табачной или цитрусовой плантации.
– А я был уверен, что застану дома обеих, - снова сокрушенно произнес гость.
– Ведь сегодня, если не ошибаюсь, день рождения Долорес?
– Верно, - ответил Джером.
– Но мы отпраздновали его вчера.
– Вот уже пятнадцать лет она с тобой... Дочка, поди, и не помнит меня?
Вместо ответа Джером фамильярно хлопнул гостя по плечу.
– Послушай, Поль! Похоже, с памятью у тебя сейчас вполне correct!?
– Не знаю, - ответил тот.
– Во всяком случае, не жалуюсь. Напротив, - рассмеялся он, - нужно радоваться, что человек способен многое забывать!
– Ты прав, - согласился Джером. И еще раз невесело произнес: Мы-то уже вчера успели отпраздновать...
Еще за полгода до этого дня Джером стал подумывать о том, какой бы подарок пооригинальнее придумать к двойному юбилею жены - ее сорокапятилетию и пятнадцатилетию их совместной жизни. Компаньон предлагал ему рекламные проспекты, расхваливавшие часы-медальоны последних моделей, говорил о том, что нынче многие вкладывают деньги в пустующие участки земли, в картины и драгоценности. Но Долли была сыта всем этим по горло!
Ему даже пришла на ум сумасбродная идея подарить Долли перстень с самым настоящим камнем с Луны, да приятели отговорили его: во-первых, запросто могут надуть, и потом, как знать, не утратит ли подарок со временем своей ценности.
И Джером придумал наконец!
Дело тут было не только в оригинальности - его подарок должен воскресить в памяти Долорес их свадебное путешествие, тот день, когда они гуляли по зоопарку и на их глазах служитель загнал в клетку с питоном живого кролика. Ах, как трепетно прижалась в ту минуту Долли к Джерому! Какой беспомощно-нежной и податливой была она! Совсем как тот милый длинноухий зверек...
Служитель зачем-то подкинул еще пучок свежего клевера, и кролик невозмутимо заработал челюстями, не обращая ровно никакого внимания на огромного отвратительного удава, медленно подползающего к нему.
Они не захотели дожидаться развязки и в обнимку направились к клетке с крокодилами.
– Если бы не ты, Джерри, - сказала потрясенная Долли, - я бы кончила, как этот кролик.
– Разве твой Поль походил на удава?
– удивленно спросил польщенный Джером.
– Нет, он тоже из кроличьей породы, - ответила она.
– И все равно, Джерри, ты меня спас.
От счастья Джерри не стал спрашивать, кто же тогда был питон. Им могли быть и болезнь Поля, и его банкротство, и, наконец, сама жизнь.
Долорес ловко забросила в пасть бегемоту дольку апельсина и, позабыв о питоне, звонко расхохоталась. Ах, как очаровательна она была тогда!
В электронно-вычислительном центре Поль когда-то считался одним из самых одаренных инженеров-конструкторов. В научных статьях по вопросам кибернетики часто упоминалось тогда его имя. Сконструированный Полем компьютер выигрывал шахматные партии у гроссмейстеров, в журналах публиковались сочиненные умной машиной стихи, которые во многих отношениях были лучше творений поэтов-модернистов.
Прелестная Долорес даже не на шутку стала ревновать его к этой странной думающей машине, которую Поль окрестил Эммой. Долли заметила, что Эмма не только отнимает у ее мужа рабочие часы, покой, лишает отцовских чувств к малышке Люси, но и изнуряет его ничуть не хуже посторонней женщины.
Но случилось так, что после одной пустяковой автоаварии, когда не пришлось даже обращаться в страховую контору, или по какой-то другой причине у Поля иногда стали возникать провалы в памяти. На него словно затмение находило, и Поль в такие минуты безнадежно терялся. А еще он говорил врачу, что временами все вокруг казалось до омерзения лишенным смысла и это окончательно убивало волю. Полю мерещилось, что он стал частью Эммы и в полуобморочном состоянии ждет, когда его мозг, наподобие полупроводников в машине, получит импульс и начнет снова функционировать.
Какое-то время он скрывал это от сослуживцев, от шефа, но Эмма живо уловила дефект у своего покровителя и самым бессовестным образом предала его.
Ничуть не лучше поступила и Долорес, когда Полю пришлось покинуть вычислительный центр и как только поступило напоминание из банка о том, что сбережения их тают, подходят к концу.
Проснувшись однажды утром после принятой накануне таблетки снотворного, Поль обнаружил на террасе под японским веером слоновой кости записку:
"Поль, я живу лишь раз и, не в пример тебе, ежеминутно помню об этом. Пора мне самой подумать о своем будущем. Поэтому прости, не осуждай и не ищи нас.
Твои Долли, Люси и Мими"
Мими - это кудлатый черноглазый пудель, которого Поль год назад подарил дочери.
Джерому при его знакомствах, связях и деньгах было не так уж сложно достать крупного, десятифутового питона, несколько белоснежных пушистых кроликов с клетками и инструкцией по содержанию этих животных.
Прежде чем показать подарок жене, Джером предложил гостям азартную игру: кто угадает, что он собирается подарить Долорес, тот сразу получает чек на точно такую же сумму, какую он потратил на необычную покупку.