Письма Ефимову
Шрифт:
Цену на «Наших» установил, естественно. Карл, и я даже не знаю, хорошо это или плохо. С Леной они наконец расплатились и прислали новый том Булгакова, работа жуткая, зироксы с пожелтевших советских газет 30-х годов. Я Лене советую хотя бы повысить расценки, но она решительная только со мной. Грех говорить, но болезнь Карла стала его броней.
Вы говорите, нет повода ехать в Нью-Йорк. А конференция? Разве это не ближе, чем Канзас, где Вы, поди, жили в гостинице и ели в ресторане?
Адрес Ростроповича я пытался узнать у Езерской и Доры Ромадиновой, которая дружит с Вишневской. Выслушал все пошлости насчет того, что в Америке не принято давать чужие адреса, да еще — принадлежащие знаменитостям. Но когда эти старые дуры узнали, что адрес нужен Вам, то несколько смягчились. Удалось выяснить, что Славик в Вашингтоне, живет в гостинице «Уотер-гейт», телефон коммутатора: (202) 965-2300. Он — дирижер оркестра «Нэйшенел симфони». Это все.
Жизнь в Нью-Йорке — постылая. В соседнем доме неделю гостили старшие Серманы, но и они меня чем-то раздражают. Старик, конечно, в литературе разбирается, а Руфь, по-моему, не очень, слишком много говорит о доброте. Напоминает мою (впрочем — любимую) тетку. И еще — Пашу Палея, который считает, что хорошая литература описывает хорошее, а плохая — дурное.
В «Новый американец» пригласили редактором Альфреда Тульчинского, который известен тем, что вышил на всей своей одежде с помощью коленкоровой тесьмы свои инициалы «А.Т.». В один из первых же дней Тульчинский так донял попреками Наталью Шарымову, что у нее на нервной почве открылось, извините, маточное кровотечение. Седых, человек строгого воспитания, оплатил госпиталь.
Гриша увеличил алименты жене до 250 долларов, нанял внучку Маршака для писания писем, все остальные обязанности передал Хайкинду, зато ходит в зеленых брюках, подаренных моим отцом.
Соломон Волков хочет насильно выпустить книгу о Бродском, а тот грозит ему судом.
Всех обнимаю и люблю.
Ваш С.Д.
Довлатов — Ефимову
23 декабря 1983 года
Дорогой Игорь!
Сведения и цифры Леонидову передал. Загадочная книга его, название которой считалось тайной, таковое название обрела — «Две повести». Мне кажется, что название не настолько оригинальное, чтобы опасаться плагиаторов.
Листовку про Освальда бывшим минчанам раздаю. Я знаю целую колонию симпатичных людей из Минска — это все друзья Соломона Шапиро. Увы, я раз двадцать был в их компании и ни разу не слышал разговоров на эту тему, в основном говорили про тикеты [ticket, штраф за неправильную парковку и т. д.] и покупку домов. Но, может быть, листовка их расшевелит.
Вы, конечно, знаете, что недавно очень хорошо продалась новая книга об Освальде (автор не то Деннисон, не то Доналдсон), это легко выяснить, она была в списках бестселлеров.
Моя же книжка в «Кнопфе» (извините за переход) продается хреново, то есть хреново по стандартам крупного издательства. Положение настолько серьезное, что агент устроил совещание с икрой. Были мы в Аней Фридман, редактор из Ньюйоркера, редактор (отдела) из «Кнопфа», один рекламщик и т. д. Проблема в том, что издательство мою книгу не рекламирует, не дает платной рекламы в газеты и журналы. Месяц назад я разговаривал с Готлибом (это фактически хозяин «Кнопфа»), и он сказал, что платная реклама дается на книги Ле Карре и Апдайка. Я разумно возразил, что Апдайку реклама не нужна, у него есть имя. Тогда Готлиб сказал: «То, что вы говорите справедливо. Но в издательском бизнесе очень мало справедливости». Если это не цинизм, то что же?
В общей сложности на «Компромисс» было 22 рецензии, и даже в приличных местах, и все они — положительные, но вялые. Такие рецензии продажу не стимулируют.
Я отлично знаю, что моя книженция не дает повода для бурных дискуссий, но все же грустно.
Теоретически есть возможность перейти с «Зоной» в другое издательство, даже в «Харпер энд Роу», но это значило бы похоронить «Компромисс», а «Зона» — не лучше.
Короче, агент написал письма разным видным людям с просьбой о содействии в рекламе, из тех, кого я знаю — Бродскому и Воннегуту. Воннегут отделался шутками и комплиментами (с разрешением использовать эти комплименты в рекламных объявлениях), а Бродский прислал агенту короткое серьезное письмо с перечислением действий, которые он намерен совершить. Меня это весьма растрогало. Ну, будем ждать…
Читали ли Вы книгу какого-то шведа «Переписка Маяковского и Л.Брик»? Это нечто уникальное по пошлости! Он дает несколько факсимильных копий, а в остальном сохраняет грамматику и пунктуацию оригиналов: это кошмарная переписка двух безграмотных ничтожных существ. Абсолютно невозможно поверить, что Маяковский написал хотя бы «Левый марш»…
Поздравляю вас всех с многочисленными еврейскими, православными и советскими праздниками, в которых я запутался совершенно.
Сын Коля взял со стола мой договор с Финляндией, положил его в соломенную корзинку для бумаг и пописал на него.
Катя выражает если не желание, то согласие учиться дальше, и мы теперь от страха боимся дышать.
Всех обнимаю.
Ваш С.Д.
Ефимов — Довлатову
20 февраля 1984 года
Дорогой Сережа!
Посылаю письмо из Калифорнии — свидетельство растущей славы. А как же этот читатель узнал наш адрес? Неужели «Ньюйоркер» упомянул, что Ваши книги выходят в «Эрмитаже»? Каталог мы ему послали.
Посылаю также репродукцию картины Давида Мирецкого. Не использовать ли ее для обложки книги Лосева? По-моему, и близко по духу, и завлекательно. Если «да», надо будет спросить разрешения у Давида, с которым я знаком. Он, правда, друг Профферов, но авось согласится.
Всех обнимаю,
Ваш Игорь.
Да, Поль Дебрецени устроил мне приглашение в свой университет прочесть пару лекций в апреле.
Ефимов — Довлатову
20 февраля 1984 года
Дорогой Сережа!
Вы, наверное, устали от басурманских рецензий, но вот — посылаю еще одну. Вообще же в этом выпуске журнала «Мировая литература сегодня» шесть рецензий на книги «Эрмитажа». Кроме Вас: Вайль и Генис, Суслов, Аксенов (пьесы), Бунин (по-английски), мои «Архивы».
Всех благ, дружески
Игорь.
Довлатов — Ефимову
24 февраля 1984 года
Дорогой Игорь!
Во-первых, спасибо за книжки. С «Вавиловым» [М. Поповского] от души Вас поздравляю, прочитал немедленно, все закреплено, последовательно, и написано хорошо, в самом органичном для Поповского духе, он, конечно, молодец. Все там хорошо: и памфлет, и биография, и хитрости с документами, а главное — все меньше книг, которые ты способен прочесть до конца. А в «Новом американце» Поповский был — слон в посудной лавке. Ну и характер, конечно, наждачный.