Чтение онлайн

— Ну что?! Полежал? Подъем, паскудник! Док! Запердоль ему стимулятор, нам еще два часа бежать до света!

Как ни странно, командирский звиздюль вкупе с матюгами оказал замечательное действие. Боец поднялся на ноги, вытер кровь, поправил снаряжение. А после дозы стимулятора зарысил наравне со всеми, только снег полетел из-под каблуков!

Перемещались ночью.

Конечно, темнота — не помеха современным средствам слежения. Но темнота, помноженная на плотный лесной полог, — серьезный аргумент. Кроме того, зимняя ночь была заметно длиннее дня, и пренебрегать таким подарком было глупо.

Лучше справлялись солдаты из МП, мобильной пехоты. Кадровые военные, что тут говорить! К сожалению, из огненного ада Кирты их выбралось всего двадцать девять человек. Остальные прикрывали отход, да там и остались.

Майор использовал их подготовку на все сто. Они шли впереди, осуществляя разведку на марше.

В тылу колонны двигалось отделение бывших эрмандадовцев. Эти тоже были в хорошей форме, дополненной электромышцами скафандров «Конкистадор». Отличная работа конструкторов «Дитерхази и Родригес» произвела на свет сплав защиты, скорости и маневра в оптимальном сочетании. За двое суток в сложнейших условиях они всего один раз сменили аккумуляторы.

А ведь за спиной остались бои с клонским десантом и убийственная круговерть гибнущей Кирты… О чем со всей убедительностью говорило число выживших — тринадцать человек. Всё, что осталось от батальона.

Ахилл-Мария думал.

Больше ничего не оставалось. Бойцы «Эрмандады» прикрывали тыл отряда, заодно пиная отстающих ополченцев по задницам. Он ни за что более не отвечал. Груз ответственности сменился грузом ранца, автомата и боеприпасов.

Бывший комендант огромного космического сектора, который более не принадлежал его работодателям. Бывший полковник «Эрмандады». Бывший брат Единорог. Бывший комбат.

А ныне простой боец. Ничтожный отряд и всего одно отделение под его командой. Вот такой венец карьеры испанского рыцаря!

Снег, проклятый снег в свете звезд, неслышное жужжание экзоскелета, дыхание вырывается сквозь зубы, в шлеме циркулирует кондиционированный воздух. Рядом бежит Просперо де Толедо. Выжил, бродяга! Вот и всё что осталось. Двенадцать парней, измученных до крайности, и он. И враги, которые хотят их всех убить (и уже многих убили), враги, которых сюда привел он, своими руками.

Так что — только мысли. Сквозь ноющую боль в теле, непрерывный бег и мелькающие вокруг кедры.

Во-первых, как звали того старика… Конструктора «Конкистадоров»? Он прилетал три года назад на «Тьерра Фуэга» вместе с первой партией поставки. Кажется, Суассон? Или Каркассон? Пабло? Или Пьетро? В любом случае памятник ему из чугуна в полный рост!

Если бы не скафандр, он бы давно протянул ноги. Как тот несчастный русский парень, которого избил Пино.

Во-вторых, Салман и Док Скальпель. Всего месяц прошел с тех пор, как он был готов отдать мизинец под ржавый тупой нож, только бы потрогать обоих подонков за всякое.

А теперь?

Теперь Док Скальпель чинил раненых, собственноручно вытаскивая их из-под завалов, с улиц, прошитых шрапнелью и лазерным лучами. Дель Пино… все они, и он в том числе, живы благодаря ему. Вывел все-таки из Кирты! Хотя сто против одного: выжить при той бомбардировке и последовавшем штурме было невозможно!

А ведь там, на копях Шварцвальда, это он, Ахилл-Мария, имел все шансы уложить обоих. Впрочем, имел шансы лечь на бетон и сам, рассверленный пулями «Синдиката» или бойцов мистера Масс Грейва — тоже порядочного bastardo из «Алых Тигров». Вот судьба, а?!

Правильно, правильно говорили опытные пилоты на «Тьерра Фуэга»: Создатель — большой шутник!

В рации рявкнул голос Пино:

— Привал!

Весь отряд полег, будто скошенная трава.

— Ахилл, Мита, Шкорников, Чистяков, Асмолинский, Скоробогатов, ко мне! Совещаться будем.

— Просперо! — позвал Вильямайора. — Устраивайтесь на дневку.

— Есть, — отозвался тот.

— Перед сном проверьте оружие и скафандры. Остаешься за старшего, я пошел.

Салман сидел на пне. Рядом лежал полузасыпанный ствол кедра, упавшего под гнетом лет. Поднимался ветер, раскачивал лес, кедры разродились недовольным скрипом. Сквозь кроны виднелось небо в обрывках облаков. Из-за них подглядывали звезды, но недолго им оставалось, ибо на востоке уже начинал яриться восход.

Командиры взводов расположились полукругом. Салман поднял забрало.

— Черт дери, ностальгия, — вздохнул он. — Какой вкусный воздух… Ладно. Часовых выставить, раз. Пожрать чем бог послал, два. Натянуть маскировочные сети, три. Спать, четыре. Да! Богдан, — он обратился к Мите, капитану мобильной пехоты, — твои парни пусть спят, никаких караулов. Набегались за сегодня, а то ли еще будет. Сам понимаешь, на мобилизованных я положиться не могу. Прошляпят клонов — и привет!

— Майо-о-ор! — укоризненно протянул тот. — Что ж ты так с ребятами!

В самом деле, ополченцы стояли тут же, но Салман на них даже не смотрел, упоминая в третьем лице.

— Они меня пока не впечатляют, — сообщил Салман (который, однако, ухитрялся помнить по именам не только взводных, но и многих рядовых бойцов того самого ополчения, которое его «не впечатляло»). — Сегодня дежурит Асмолинский. Поздравляю, будешь разводящим! Как это делается, помнишь? Или напомнить?

— Помню, — пробурчал Асмолинский, совсем недавно аспирант исторического факультета.

Он окончил военную кафедру по специальности «военный психолог» и имел чин лейтенанта запаса, благодаря чему оказался на должности взводного.

— Не «помню», а «так точно», товарищ майор! — поправил его Пино. — Ладно, не обижайся! И учти: если застану твоих гамадрилов спящими, настучу по харе. Сперва — им, потом — тебе.

— Теперь ты, Ахилл! Разбей своих на пары. Весь день одна пара должна бодрствовать. Сам понимаешь, таких тепловизоров и сейсмодатчиков, какие встроены в ваши «Конкистадоры», у нас пока нет. Будете работать станциями слежения. Впрочем, как обычно. — И обращаясь ко всем: — Гляди веселей, парни! Завтра ночью выйдем к схрону. Там снарядимся как надо!