Чтение онлайн

– А вот это, егоза, мне самому интересно! – усмехнулся он. – По летному наставлению я не могу взлетать с такой планеты, как ваш Таргитай, без пробега. Почему? Потому, милая, что тяги всех моих нижних движков не хватает. Значит, я должен гнать машину взлетной полосой по-самолетному, чтобы, едрить ее через вентилятор, появилась аэродинамическая подъемная сила от плоскостей... То есть от крыльев, по-вашему.

Говоря так, дядя Толя краем глаза проследил за закрытием кормовой аппарели и обеих пилотских дверей. Затем он с замиранием сердца (бывалый пилот почему-то был уверен, что сейчас обязательно что-то сломается, просто по закону подлости!) дождался, пока ноющие сервоприводы не выкатят на полную длину все закрылки и предкрылки.

– Но взлетка-то у меня, Василиса, за кормой! Я на нее еще стать как-то должен! На полгоризонта развернуться! Поэтому что?

– Я не знаю – что, – робко проблеяла Василиса.

– Еще бы! Конечно, не знаешь! А узнаешь, только когда окончишь академию Гражданского Космического Флота! – с торжественностью конферансье провозгласил дядя Толя и продолжил уже будничным тоном:

– Поэтому я сейчас должен наплевать на летное наставление. И для начала выжать из днищевой группы дюз такую подъемную силу, чтобы чисто реактивной тягой, безо всякой аэродинамики, вытащить наш воз из болота и переставить его на эту, прости господи, взлетку.

– Поняла только про "вытащить воз", – честно призналась Василиса. Она, никогда не летавшая даже на авиетке, в предвкушении полета дрожала как осиновый лист.

– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать! – ухмыльнулся дядя Толя. И, понимая что тянуть дальше некуда, что тут либо пан, либо пропал, дал тягу на все десять днищевых дюз.

Из-за того, что в четырех из них еще оставались чопы, тягу следовало бы дозировать плавно и подержать на самой малой для начала минутки две-три.

Будь под ними пенобетон нормального космодрома, дядя Толя так и сделал бы, конечно.

Но проклятущий песок и ненадежный гравелит под ним не позволяли ему такой роскоши.

Слишком легко было здесь нарыть реактивным выхлопом такой котлован, в который "Кассиопея" ухнула бы, как в карстовую пещеру на ином планетоиде (с дядей Толей, тогда еще молодым вторым пилотом Толиком Хариным, был такой случай).

В итоге тягу пришлось довести до сорока процентов уже на десятой секунде, а до ста процентов – на семнадцатой.

С точки зрения Василисы, это выглядело так, словно вокруг "Кассиопеи" поднялась пыльная буря, которая очень быстро превратилась в ревущий огненный ураган. Это струи горячих газов, отражаясь от отмели и перемешиваясь с раскаленным, плавящимся песком, облизывали "Кассиопею" по бортам, как чугунок в печке.

Флуггер загудел, затрясся, а потом и вовсе заходил ходуном.

Но долбаная колымага не сдвинулась вверх ни на сантиметр!

– Пилять ту люсю, – выругался дядя Толя.

Но, тут же вспомнив пилотские суеверия, приглушил градус сквернословия и взялся за одобряемое суевериями нытье.

– Ну давай, родненькая... ну пожалуйста, матушка-кассиопеюшка... Сам-то я ладно, человек пропащий... Пожил, можно сказать... Но со мной девица-красавица... Невинная... Умненькая... На дочуру мою похожая вдобавок... Ее-то, если здесь останется, родственники пустят как курицу в ощип... Ее-то хоть пожалей, если меня не жалеешь...

Но "Кассиопея", казалось, этому нытью не вняла – ничего нового не произошло. А ведь датчики показывали уже перегрев и на днищевой группе, и на обшивке центроплана!

Неожиданно подала голос сама девица-красавица:

– Дядь Толь, а может попробуешь еще носовыми наподдать?

– Чего? Какими "носовыми"? Да все тангажные дюзы уже работают!

– Я не знаю, что такое эти ваши тангажные! Только в носу у тебя есть две дюзы! В самом-самом носу!

– Так это тормозные!

– Так нос-то у тебя, дядя Толя, сейчас в землю смотрит! Вот и смекай!

И тут до дяди Толи дошло: малявка права! Не иначе как сама "Кассиопея" ей эту мысль нашептала! Вот уж действительно "новичкам везет"! Если, конечно, и впрямь воспринимать Василиску как будущую пилотессу...

Дядя Толя, не тратя ни секунды, дал длинный импульс на носовую тормозную группу дюз.

Из-за того, что "Кассиопея" все еще сохраняла заметный тангаж, получилось, что приложенные к флуггеру вдоль его продольной оси дополнительные меганьютоны тяги толкнули его не только назад, но и немножко вверх!

"Кассиопея" рванулась кормой вперед, выбросив в реку стометровую струю песка, и в ту же секунду потеряла все четыре остававшихся чопа.

Тут уже сработали прекрасные пилотские рефлексы дяди Толи.

Понимая, что дальше перегревать днищевую группу нельзя, он одной рукой убавил тягу, а другой – развернул "Кассиопею" на сто восемьдесят градусов.

Раскачиваясь на огненных столпах, как киношная пиратская каравелла в карибский шторм, "Кассиопея" нырнула вниз и, коснувшись отмели колесами шасси, наконец заняла позицию, которую можно было считать удовлетворительной для старта по-самолетному.

Чтобы машина вновь не скозлила, споткнувшись о носовую стойку шасси, дяде Толе пришлось резко тормозить всеми доступными средствами – и управляемыми аэродинамическими плоскостями, и теми самыми носовыми дюзами, которые столь счастливо вытолкнули их из ямы.

Не будь Василиса опутана в своем ложементе целой сбруей страховочных ремней, она наверняка влетела бы носом в приборную панель, и самое меньшее – набила шишек и синяков. А так она "всего лишь" испытала четырехкратную отрицательную перегрузку, когда каждый стакан воды в организме начинает весить как полноценный литр, а кровь на время забывает, в какую сторону течь.

Испытала, но не испугалась.

И даже не закричала.

Ею владела твердая уверенность, что для этого, вот примерно для такого, она, Василиса Емельяновна Богатеева, и была рождена.