Чтение онлайн

— Неплохое предложение. Только мы едем в Калифорнию к моей жене.

— Как ее зовут?

— Шейла Джексон, урожденная Джойнер. Она тоже из Северной Каролины.

— А я — преподобный отец Джон Макгилликади.

— Это, случаем, не вы разгромили «Филадельфия филлис» [14] ? — спросил Шнур.

— Нет, того звали Корнелиус Макгилликади, он мой дальний родственник. «Филадельфия атлетикс» [15] … Я — отец Джон Макгилликади, Общество Иисуса, иначе Орден иезуитов. Ну что, малыш Джексон, хочешь подняться наверх, на хоры, и что-нибудь спеть? Что ты больше всего любишь?

Представляешь, дед? Я ответил, что больше всего люблю «Отче наш» и что Лулу даже плачет, когда я пою у нее на крыльце.

Отец Макгилликади отвел меня наверх на ХОРЫ и усадил рядом с человеком, который играл на органе. Я стал насвистывать и пожалел, что у меня нет хотя бы губной гармоники, а потом мы запели, и преподобный отец сказал, что я пою, как ангел.

В это время Шнур внизу мыл пол. Он сказал, что хотел бы, чтобы при нем сейчас была его дудка, но это не беда, потому что он ее услышал в голосе своего братишки.

Мы сказали отцу Макгилликади, что, как только получим сотню баксов, сразу поедем в Окленд на грейхаундском автобусе [16] , а он ответил, что скоро уже воскресное утро, вдобавок какой-то адвент, и попросил меня спеть «Отче наш», когда все прихожане соберутся на молитву. И я спел там же, на ХОРАХ. Я старался изо всех сил, отец Макгилликади прямо весь светился, так ему понравилось. Ирландцы были ужасно довольны, даже раскраснелись все, а мы получили свои сто долларов, сели в автобус, на котором нарисована голубая собака, проехали через весь Огайо и поехали дальше, в Небраску. Шнур спал на заднем сиденье, он там был один и смог вытянуть ноги, а я сидел в середине рядом с белым стариком лет девяноста, который, когда мы остановились перед Кирни, штат Небраска, сказал:

— Мне надо в туалет.

Я помог ему выйти из автобуса, держа за руку, потому что он так и норовил упасть в снег, и спросил у заправщика на бензоколонке, где мужской туалет. Когда старик сделал свои дела, я помог ему сесть обратно.

— Что, надрался? — крикнул водитель. Он был в черных перчатках. Прямо за ним сидели два мужика и держались за руки. Шнур сзади все еще храпел.

— Привет, малыш, — сказал он мне, когда наконец проснулся.

За окном больше не было снега!

— Я возвращаюсь в Оровилль, чтобы там развеяли мой прах, — сказал другой старик позади меня.

И так мы приехали в долину Сакраменто [17] , дед, и скоро увидели, как полощется на ветру белье, которое развесила на веревках Шейла.

Шнур, заложив руки за спину, запрыгал по двору, приговаривая:

— Я увидел аропахо, дорогахо, автобусахо и все на свете городахо…

Шейла, подбежав к Шнуру, расцеловала его, и мы все вместе пошли есть стейки, которые Шейла припасла для нас, и толченую картошку со спаржевой фасолью, а заели все это бананово-вишневым мороженым со сбитыми сливками.