Чтение онлайн

Еще один едок за столом одиноких путешественников был, что называется, comme il faut в стиле Чичикова, то есть не очень толстый, но и не очень худой, не очень молодой, но и совсем не старый, не богат, очевидно, но и, ей-ей, не беден, все пуговки застегнуты, галстук подтянут, волосы припомажены, лицо исключительно приятное, не очень внимательное, но и не рассеянное, словом, адвокат, вкладчик, «девелопер», если только не картежник, многоженец и фальшивомонетчик; звали его Закари.

Ну и, наконец, пятый колоритный персонаж, итальянец из Калифорнии, парень лет сорока по имени Рик Рэпит, то есть, по всей вероятности, Энрико Рапетти. Всякий раз, как он снимал пиджак, присутствующие заглядывали, не торчит ли из внутреннего кармана ручка пистолета. После пятнадцати минут знакомства он рассказал столу свою основную историю. Тому лет двадцать назад он играл левым крайним форвардом за клуб «Ювен-тус» в родной Италии. Было много девушек, но однажды он приземлился по неправильному адресу, а именно в супружеской постели менеджера. Сам менеджер не стал бы шума поднимать, но три его брата не смогли стерпеть фамильного бесчестья. Этому жулику Рапетти не жить, так решили они. А что он украл, между прочим? Одну ночь из жизни известной потаскухи, да? Ей не возбранялись quick fuck, то есть перепихнуться с почтальоном, водопроводчиком, массажистом, а вот когда ярчайшая молодая звезда европейского футбола решила осчастливить тетю, тут уж, конечно, разгорелись страсти, как в опере! Так или иначе, с этими братьями было не до шуток, жить пока хотелось, и Энрико сквозанул с концами. Просто исчез. О, мама, дольче мама миа, шум был большой! Поднимите газеты 1973 года и увидите, какой был скандал! Исчезновение лучшего игрока из «Ювентуса»! Он вынырнул только через полгода в Сан-Диего, но уже как Рик Рэпит, с тех пор там и обретается. Бит дил, без славы жить можно, а без башки затруднительно. Надеюсь, все присутствующие с этим согласятся. Согласна, Дороти-мамочка, эй ты, Слим-Джим, согласен, ну а ты, Зак, а ты, Профессор, все согласны? Ну, тогда я заказываю на всех что-нибудь пожевать по собственному рецепту. Бросьте это вшивое меню на пол! Ну, бросьте, в самом деле! Ничего не ешьте из этого меню! Рик Рэпит вас сам будет кормить по собственным рецептам!

Кухня начинала работать на щедрого путешественника. Он совал официантам и засылал шефу пачки долларов. Соседние столы тоже получали его восхитительные «паста-каламари». А чем вы там занимаетесь, в Сан-Диего, дорогой Рик? Да я автомеханик. За столом переглядывались. Он перехватывал взгляды, стукал кулаком по столу. Значит, если итальянец, то, значит, мафия, фак вашу мать?! Рик, Рик, урезонивали его, да что это вы так, на ужин полагается при галстуке! Да я факовал ваши галстуки, вы, народы! Бокалы на уровень бровей, гайз! Поднимайте на уровень бровей! Ну что, мамочка, не можешь? Ручки дрожат? Ешь мое блюдо, и ручки дрожать не будут, ну, открывай ротик, ну!

Тут же выяснялось, что он, хоть и простой автомеханик, путешествует без виз, по «мировому паспорту». У меня бизнес со всем миром, ясно? Три невесты ждут меня: одна в Лондоне, другая в Гамбурге, третья в Будапеште. Надо выбирать, пора жениться! Верно, Профессор? Ты куда едешь? В Россию? Фак меня за пазуху, вот удача! Начнем вместе бизнес в России! Есть у тебя знакомые члены правительства? Плачу наличными! Тебе десять процентов комиссионных! Нет, думал Святослав Николаевич Корбут, от Гоголя никуда не уйдешь!

Теперь бы в самую пору начать наш рассказ, однако как это сделать без Незнакомки? Без этого персонажа не обойдется ни один рассказ на водах, будь то минеральные, полурвотные или океанские, симфонические. Итак, на поиски!

В первый ли вечер, или во второй, в толпе нарядных на балконе корабельного варьете Святослав Николаевич заметил удивительную красавицу в длинном, с блестками, платье и с оголенными плечами. Внизу полдюжины артистов отбивали rock-rock-rock, all’round o’clock; ритм молодости! Он стоял на противоположной стороне балкона и видел только свечение улыбки и глаз. Хотел было рвануть, но трахнулся лбом о кирпичную стенку раскаяния. С каких это пор, милостивый государь, вы стали столь живо устремляться к незнакомым красавицам? И в молодости-то не были ловки в этом направлении, а теперь-то, с плешью-то, с пигментацией-то, с затруднениями-то в урологической сфере… не позорьтесь! Ритм, однако, подмыл кирпичную стенку, и Святослав Николаевич начал со своим «бег-ёр-пардон» пробираться. Вежливость, однако, в таких случаях не подмога, и, пока пробирался, Незнакомка исчезла. Тут он запаниковал: неужели больше не увижу?! И впрямь рванул, залетел в коридор первого класса и увидел удаляющийся эстрадной походкой силуэт: она!

Вдоль коридора были развешены шелкографические копии импрессионистов, из тех, что лучше оригиналов, хоть и в тысячу раз дешевле. Корбут быстро зашагал, пытаясь на ходу пристроить свалившуюся в сторону прядь и в то же время как бы переключить ритм, чтобы не получилось совсем уж полного позора. Силуэт вдруг исчез, как будто растворился в каком-нибудь Ренуаре. Наваждение, искушение, исчезновение, ну и, конечно, облегчение. Хорошо, что не догнал, а то бы еще получил в придачу разочарование. Вместо молодой красотки увидеть старуху с фарфоровыми зубами и с цветными линзами на зрачках! Молодые красотки на пароходах не путешествуют. Хорошо, что не догнал: избежал разочарования. Однако не избежал раскаяния, старый дурак! Все вокруг подсказывает тебе подумать о фальши своей жизни, а ты хитришь и делаешь вид, что все всерьез. Даже и раскаяние ты замотал до полной пустяковщины. Будоражишь флегматичную эндокринку, вот и все. В стыдном поту, привалившись к стенке между Дега и Ван Гогом, он вдруг почувствовал: вот оно, наконец, непритворное раскаяние!

На следующее утро стало проглядывать солнце. Пассажиры полетели по палубам в хлопающих плащах и несущихся шарфах. Ослепленные круговоротом ветра, три девицы неслись вприпрыжку в белых широченных свитерах; два юных близнеца, лет по четырнадцать, и одна повыше и постарше, волосы у всей троицы вздыбились вверх и трепетали, как факелы. Святослав Николаевич ахнул: та, что постарше, была не кем иным, как ночной Незнакомкой. Миг, и троица исчезла на трапах кормовых террас, спускавшихся к круглой палубе с бассейном. Снова ничего не произошло, однако все оставшееся плавание было уже окрашено очевидным присутствием Незнакомки.

Ну вот, собственно говоря, интродукция, худо-бедно, завершена, можно и начинать рассказ, хотя от него, похоже, не так уж много и осталось. Растекаясь пером по пароходному древу, мы нарушили, кажись, все правила рассказной композиции, но все-таки, по старинке рассчитывая на благосклонность читателя, вроде бы начинаем.

В тот вечер, когда кондитер в крахмальной трубе на продолговатой британской голове вкатил в «Мавританию» тележку с тортом для рекордсменки Дороти Вулф, произошло еще одно серьезное событие. Все головы вдруг откачнулись от цукатов и повернулись в одном направлении. По проходу шествовал Рик Рэпит под руку с ослепительной молодой красавицей. Святослав Николаевич поперхнулся кремовым кнехтом: в соседнее кресло свободно, изящно и даже с некоторым юмором в движениях усаживалась Незнакомка. Боги Гольфстрима, она была в мини-юбке, атласные ноги ея, переплетясь, что две нимфы, образовали почти лесбийский шедевр. У нее были широкие скулы, и Понт Евксинский стоял в глазах ея. Неужели из наших, нелепо подумал Святослав Николаевич. В эмиграции ему почему-то всегда казалось, что все красавицы должны быть, хоть отчасти, из России.

«Меня зовут Мэрилин», – сказала она, одаривая улыбкой весь стол одиноких путешественников.

«Вы не родственница?» – тут же сострил Слим-Джим, наливая ей шампанского.

«Почти, – засмеялась она. – Мэрилин Пуаро, с вашего разрешения».

«Значит, вы из рода Кристи?» – вдруг нашелся Святослав Николаевич.

«Вы угадали», – она улыбнулась теперь уже персонально ему, и обе ноги, как ему показалось, намекнули на возможность персональных отношений.

Впрочем, и Закари получил персональную улыбку, после того как сострил в свою очередь: «В таком случае, я инспектор Мегрэ из рода Сименонов».

За столом воцарилась приятная обстановка добродушного подшучивания. Путешественница Вулф поначалу ревновала своих мужчин к новой сотрапезнице, однако быстро растаяла и даже как бы взяла Мэрилин Пуаро под свою опеку. Именно она, в частности, выяснила, что девица не просто коптит небо своей красотою, но приносит пользу обществу, работая в области «пиар», то есть рекламы и продвижения. Кому, как не вам, милочка, быть специалисткой в этой сфере. Один только Рик Рэпит был на удивление молчалив и сдержан. Вместо того чтобы, по своему обыкновению, сунуть в карман галстук и загулять по буфету, он заказал себе кубинскую сигару чуть ли не в фут длиною, сунул ее в рот, но не зажег, и так сидел, как бы демонстрируя торчащим этим предметом высокий уровень своего тестостерона.

Святослав Николаевич между тем испытывал сущее блаженство, находясь в сфере новых человеческих отношений, характерных для развитых цивилизаций конца XX века. Вот вам благие результаты «политической корректности»! Красавица, обнажившая едва ли не до лобка свои ноги, не подвязавшая даже свои груди, но лишь подчеркнувшая их подрагивание невесомостью блузки, мягко светящая в полумраке романтизмом очей, воспринимается все-таки не как сексуальный объект, а как полноправный участник живого обмена мнениями на множество тем, от детективных романов к гастрономии, от путешествий к издательским делам, от «пиар» к новой волне китайского кинематографа. Вот вам благие результаты новой формулы человеческих отношений, над которой принято столь язвительно подшучивать в среде русских эмигрантов, думал Святослав Николаевич.