Петрович
Шрифт:
— Неясно, — бросил Балашов.
— Вам неясно, а мне ясно. Силком он Дедюхина напоил. За донос поквитался… А если не так, пусть оправдается.
Столетов махнул рукой.
Тучка между тем надвигалась и курчавым краем своим шла уже над полями первой бригады.
— Захватила, а, Юрка… — Столетов толкнул его локтем. — Гляди, кукурузу захватила.
Лопатин посмотрел на него чужим взглядом и опустил глаза.
— Надо объяснить, товарищ Столетов, — проговорил он официально.
— Прямо мочи больше нет! — заголосила Ниловна, — Да скажи ты, Захар Петрович, сам — белый ты или черный? Ей-богу, как скажешь, так и будет.
Столетов поднялся и, прикидывая в уме слова, начал?
— Светлана и Костиков наболтали вам… Но Светлана не дала ему говорить.
— Я не болтала! — нервно перебила она. — Я Костикову в шутку сказала… по глупости… Да дайте мне сказать, не шумите!.. Каждый может проверить… Существует свидетель, колхозник из «Прогресса»… Они при нем пили! Давайте вызовем его, спросим…
— Да что же тут делается! — отчаянно прозвенел в толпе молодой голос. Все обернулись.
— Опомнитесь, взрослые люди! — кричала Любаша. — Захар Петрович два года у нас на виду, два года с нами, на те же трудодни существует, а мы должны чужака призывать, чтобы он нашего Захара Петровича нам объяснил? Да вы что? А если бы того мужика не было. Неужели бы мы Захара Петровича продали?
— Это кто? — спросил Балашов.
— Моя, — ответил Лопатин, улыбнувшись застенчиво и гордо.
— Активная она у тебя, — отметил Балашов.
Он обернулся, чтобы ободрить председателя, но того уже не было.
Столетов спешил на поля первой бригады. Ему не терпелось узнать, напоил ли дождь истосковавшиеся по влаге стебли. Сперва он старался идти степенно, пробовал насвистывать «Наш паровоз…», но нетерпеливый мальчишеский характер давал себя знать и ноги шагали все быстрее.
До поля было всего ничего: километра три, а сегодня казалось — все десять. Чтобы сократить время, Столетов решил не думать ни о дожде, ни о кукурузе. Собрание, наверное, закругляется… Наверное, голосуют… Как издавна заведено, кто голосует «за», отходит вправо, кто «против» — налево, Девчата, наверное, шумят, смеются, перетягивают друг друга к себе, а приезжий дяденька с медалями покорно дожидается своей участи… Интересно, в какую сторону подалась Светлана: за отца или против?
Вот и кукурузное поле, по-прежнему сухое и неподвижное, как погост. Дождик прошел стороной, без толку вылился на асфальтовый большак и в речку. Но Столетов не хотел верить и упрямо, зло пошел на изволок, дошагал до самой межи.
Да, дождь прошел чуть правей, и только тень тучи углом накрывала кукурузу. «Ну что ж, подождем, — успокаивал себя Столетов, — Главное, погода переломилась. За первой тучкой придет и вторая и третья. Не сегодня так завтра. Главное, погода переломилась».
— Захар Петрович! — послышалось издали.
Дымя пылью, мчался по горячему проселку километров на восемьдесят грузовик. В кузове, держась за кабинку, стояла Варя.
— Домой? — крикнул он с удивившей его самого надеждой.
— Домой! — счастливо прокричала она. — Провалилась!
Столетов притворно покачал головой и заторопился в деревню.