Чтение онлайн

2. "Любовь нечаянно нагрянет..."

Л.Утесов

– Убийцу заказывали?
– сделав зверское лицо и стараясь при этом не рассмеяться, спросил Василий. Дурацкая эта шутка пришла ему в голову в последний момент, когда дверь открыла маленькая девушка в шелковом халатике. ("Хм, а под халатиком-то, похоже, и нет ничего, - подумал Вася.
– Интересно, похоже, дельце пахнет тельцем!").

– Не-ет...
– в глазах хозяйки возник ужас.

– Убийцу для тараканов?
– уточнил Василий.

– А... да. Ну, у вас и шуточки... Да, заказывали. Проходите, пожалуйста.

Василий прошел в прихожую, на ходу привычно доставая из сумки тапочки.

– Ого, какая культура...
– пробормотала девушка.

– У некоторых, знаете ли, бельгийские ковры на каждом шагу. Бывали прецеденты.

– У меня бельгийских нет, только персидские...

– Тем более!
– строго произнес Василий, со значением поднимая указательный палец.
– Ну-с, где тут у нас клиентура?

– Э-э-э... Это вы о ком?

"Ни фига себе!
– Василий мысленно покачал головой.
– Это прямо с порога?!"

– О тараканах, разумеется.
– Сухости Васиного голоса мог бы позавидовать профессор латыни.

– На кухне, в ванной, в туалете... Где ж им еще быть-то?

– Вам виднее, где. А вообще, всякое бывало.
– Василий пожал плечами. У некоторых по спальне тараканы шныряют.
– И, специально чуть-чуть затянув паузу, добавил: - А некоторым всю квартиру обрабатывать приходится. Раза по три.

– Что, суперпрепарат с первого раза не берет?
– Девушка оправилась после двусмысленной паузы и теперь немного ехидствовала. Глаза блеснули ведьминским огоньком.

– Нет. Просто тараканов слишком много. На всех химикатов не хватает. И вслед за хозяйкой он прошел на кухню.

Лет пять назад квартира была роскошной. Она и сейчас выглядела - дай бог каждому, но на всем чувствовался некий налет... легкой запущенности, замшелости, что ли. Краны на кухне немилосердно текли, и Василий первым делом достал из сумки гаечные ключи и резиновые прокладки.

– Вы еще и сантехник?

– Я - универсал.

Вслед за кранами на кухне и в ванной настала очередь радостно искрящейся розетки. Только после этого Василий приступил собственно к тому, для чего его вызвали.

– Домашние животные имеются? Тараканы не в счет.

– Рыбки...

– Не страшно. Ну-с, приступим.

Он тщательно распрыскал по всем традиционно тараканьим местам препарат, расставил хитрые ловушки (для подстраховки, если не всех сразу проймет), критически осмотрел дело рук своих, довольно хмыкнул, вымыл руки, прошел в прихожую. Он уже переобулся, когда подошла хозяйка. В одной руке деньги, в другой багровел бокал вина.

– Я на работе, - строго напомнил Василий, убрав деньги в карман.

– Это же не водка, - пожала плечами она, не отступая.
– Это бургундское. И, потом, традиция угощать мастера...

– Один не пью.

– Не вопрос.
– Она прошла на кухню, вернулась уже с двумя бокалами. Спасибо.

Выпили.

– За что спасибо-то?
– ухмыльнулся Вася.
– За тараканов?

– За то, что сделал. И за то, что сделаешь.

Что же произошло потом... Василий мог бы рассказать об этом кому-нибудь, и себе самому в первую очередь, но вряд ли хоть кто-то в это поверил бы. Даже он сам. В эти черные крылья, выросшие вдруг за спиной хозяйки квартиры, в огненное сияние глаз гарпии, удушающий, но такой бесконечно манящий мускусный запах, судорожные когтистые объятия и все остальное. Невероятно, невероятно...

– Хорошо?

– Хорошо.

– А?..

– Нет.

– Уходишь?

– Да.

– Убийца!!!

Мело, мелкий колючий снег бил в глаза, проникал за шиворот, и потому Василий как никогда спешил преодолеть сто метров от палатки до своего подъезда. Карманы многообещающе оттягивали две бутылки водки. Емкостью ровно по половине литра каждая. А тараканы подождут до завтра.

3. This used to write love songs.

Rupert Hine

Ненужный кто-то за окном

Стоял и требовал любви...

Аукцыон

Проклятье! Как же задница болит! Гребанный в натуре мать его гололед! На ровном месте со всей дури на жопу сел! И, вместо того, чтобы встать, сижу, заметаемый чудовищными, с пол-ладони, хлопьями снега, и смакую зверскую боль в копчике. А если бы Она видела меня в таком виде?! Рассмеялась бы, конечно: видон глупее не придумаешь. А чтобы она меня не увидела, надо встать и спрятаться в арку. Там дует, конечно, но это все фигня. Главное - Она скоро пойдет домой.

Сегодня я ей скажу. Я ей все скажу. Расскажу, что вот уже почти год незримой (надеюсь) тенью всюду следую за ней, жадно ловя каждое ее движение, вот уже год молюсь ей, как божеству, ибо она и есть Богиня. Я люблю ее, и об этом я непременно я ей тоже скажу. И о том, что именно она пробудила меня к жизни, ласково посмотрев на визитную карточку, оставшуюся в Мире от Того меня, тоже скажу обязательно. Я не могу больше без нее. Не мо-гу.

Нет, но это ж надо было так садануться! Никогда не переживал ничего подобного! Ни в прошлый раз, ни, тем более, в этот. Каких сил стоило упросить Начальство позволить мне вернуться в Мир, ведь, если разобраться: что я видел тогда? Ничегошеньки не видел, кроме светлых розовых тонов обеспеченного детства, где малейший каприз исполняется тут же. И кроме красочного, резкого, несправедливого финала: визг тормозов, бешено вращающийся мир, гарь, боль... Но тогда это была другая боль: сразу и везде. И быстро. А сейчас - в одном месте и долго. Хотя, наверное, это тоже интересный опыт. Но мне, если честно, такой опыт нужен, как зайцу стоп-сигнал. Какая боль!

Начальство отпустило меня с одним лишь условием: я должен найти свою любовь. У них Там вообще принято ставить разные условия кому ни попадя... Какая боль!

Идет, идет! Цокот каблучков, рвусь навстречу. "Маньяк!" - истошный вопль, беспорядочный удаляющийся топот. Не Она. Обознался. А все из-за гололеда, блин. Наверное, головой я все-таки тоже приложился.

Она - Богиня. Таких Богинь нет даже Там. А Там я видел, наверное, все. Кроме любви. Вернее, ее там столько, и она Там такая никакая, одна, огромная, и на всех. А я не хочу - на всех. Я хочу - для меня. Одного. Не обязательно много, чуть-чуть - вполне хватило бы. И кто сможет дать мне любовь, как не Она? Ведь я же люблю Ее!