Чтение онлайн

– Я ж что и говорил, - оправдывался дед.
– Бомбить они мастаки. На самолетах германец - первое дело: поклевал - и улетел. А чтобы пешком - ни в жисть! Версту пройдет - ноги отвалятся. Ему подавай это - как его?
– асхальт! А без асхальту он у нас и шагу не сделает!

Но слушали его уже вполуха.

Утром землю припорошило крупчатым снежком. И бело, чисто, по-праздничному светло выглядели дома, улица, луга до самой лесной опушки... Но праздничного настроения ни у кого не было. Впервые, наверное, с тех пор, как образовалась в округе десятилетка, школьники из Нижней Пикши не собрались возле ручья всей ватажкой. Одни вовсе не пошли на занятия, другие не знали, ждать кого или не ждать, и уходили через ручей по двое, по трое, обеспокоенные, возбужденные.

В положенное время собралась у ручья только дружная компания семиклассников. Но и среди них каждый отлично понимал, что всегдашняя жизнь с ее правилами и распорядком рушится. Первым на мосту через речку остановился Димка Рыжиков.

Невысокий, крепкий, второй после Ивана Перелешина силач в компании, собственной фамилии наперекор, был он совсем не рыжий, а до того светловолосый, что хоть бери и сам себя дегтем смазывай, потому что льняные волосы его, густые, мягкие, неизменно привлекали к себе внимание девчонок. Из-за этого Димка стригся «под бокс» и носил вместо чуба косую, гладкую челку. Она и теперь выглядывала из-под сдвинутой на затылок фуражки.

– Пацаны!.. Вот тут, я знаю, картошку не успели убрать... Давайте накопаем, костер разожжем! Чего в школу тащиться? Только время тратить. Все равно война! Все равно воевать! Лучше на меткость потренируемся. В ворон постреляем. Я свою рогатку взял.
– Он достал ее из кармана и покрутил, разматывая резину.

– И я взял!
– с готовностью поддержал его худой, длинный Петька Кругликов. Отцовская дошка сидела на нем, как детская распашонка: мосластые, будто скрюченные морозом руки торчали далеко из рукавов.

Колька Петрелов молча вытащил свою рогатку из-за голенища сапога. Колька с детства чуть-чуть картавил, а нынешним летом, играя в чижика, выбил передний зуб и стал вдобавок присвистывать во время разговора, поэтому старался обходиться без слов. Его даже учителя спрашивали реже других - со скидкой на несчастный случай. Был он на год моложе Сергея. Но в свое время увивался в школу за братом и с тех пор уже седьмой год «не отвязывался».

Оказалось, что рогатки были у всех. А посидеть у костра, испечь картошку - в любое время соблазнительное занятие. Но вмешался по-дедовски рассудительный Сема Охремчик:

– Ну, поедим, а дальше что?

– Тренироваться будем, - огрызнулся Ванюшка Перелепит. И, показав крепкий кулак, стукнул себя в обтянутую ватником грудь, демонстрируя этим то ли силу свою, то ли твердость своих намерений.

– А дальше?
– настырно повторил Сема.

– Что дальше? Чего тебе дальше?!
– не выдержал Димка Рыжиков.
– Занятия кончатся - вместе со всеми домой пойдем!

– А толку что?
– хладнокровно продолжал Сома.
– Ты же сам говорил: война!

Вот бы кому фамилия Рыжиков подошла больше, чем Охремчик. Волосы у Семы были с красноватым отливом, а на девичьем нежном лице рассыпались рыжие конопушки.

– А ты что, не видел, как станция горела?! Бомбежку не слышал?!
– начиная злиться, вопросом на вопрос ответил Димка.

– Так если настоящая война - зачем в нее камешками стрелять?

– Затем, чтобы в партизаны пойти, когда понадобится! А не сидеть на печке!

– А что ждать, «когда понадобится»?..
– неожиданно вмешался Петька Кругликов и развел руками, отчего они еще больше высунулись из рукавов и стали как бы длиннее.
– Надо собраться и прямо идти на фронт! А то досидимся, что и самих разбомбят!

– Все это чепуха, - коротко подытожил Сема Охремчик.

– Как это чепуха?
– глядя на Сему сверху вниз, обиделся Петька.

– А так, - ответил Сема, обращаясь уже ко всем сразу.
– Что, мы с рогатками пойдем против немца? У него самолеты, танки, броневики. Немец нас техникой давит - вот в чем дело!
– Сема явно повторял слова деда, но они впечатляли.
– Летчики нужны на фронте! Танкисты! Рогатчики там не нужны. Понял?

– А что, ребята...
– мечтательно проговорил Сергей.
– Что, если в район податься? Пусть нас... ну, на курсы там или еще куда... Пусть на танкистов учат или на летчиков!

И все невольно поглядели на Сему.

– А летчикам-то ведь грамота нужна! Танкистам тоже!
– назидательно сказал Сема. И неторопливо зашагал по направлению к школе.

Друзья поняли, что костер не состоится.

Чудак, чудак Сема, и на неженку похожий, и прозвищ за свою чудаковатость имел больше других, а последнее слово все-таки чаще всего оставалось за ним.

Уроки воспринимались плохо. Мысли семиклассников закономерно витали вокруг того страшного, что нависло сейчас над их землей, над их селом, над их жизнями. Да и учителя, прервав на полуслове рассказ о кубических корнях или о семействе парнокопытных, вдруг обращались к вчерашним событиям на станции или вместе с учениками тревожно вслушивались в неясный гул, наплывающий как бы сразу со всех сторон; от горизонта до горизонта...

После занятий ученикам велели задержаться. В широком коридоре, где обычно проводились торжественные митинги и праздничные вечера, собралась вся школа. Стояли тихо. И знали, о чем будет разговор, и все-таки волновались, растревоженные.

Директор взошел на несколько ступенек лестницы, ведущей на второй этаж, и стал говорить, конечно, о войне, о том, что враг продвигается в глубь страны, о том, что весь народ поднялся на защиту своей Родины и что он, директор, уверен; в нужный момент его ученики не останутся в стороне от этой священной борьбы...

Потом начали один за другим выходить десятиклассники. Клялись за себя, за своих товарищей, требовали взять их добровольцами, ссылались на Гайдара, который в их годы не просто воевал, а командовал...

Друзьям из седьмого очень хотелось подняться на лестницу и сказать о том же, только горячей... Но нельзя было лезть через головы старшеклассников. Домой шли после митинга торжественные, собранные. Молчали.

Это общее приподнятое настроение чуть не испортил большущий дворовый нес Дружок. Он выскочил от углового дома на околице, где жили родственники Петреловых, и, ощетинясь, бросился на пикшинскую компанию. Хорошо, братья выскочили вперед, успели перехватить его...