Чтение онлайн

В тот вечер случилась у Андрея и первая серьезная стычка с бывшим (печальные слова) другом детства и юности Сенькой Ковбоем, когда тот, не откладывая до лучших времен, куском угля на всей ослепительно белой стене клуба, где в будущем предполагалось оформить впечатляющее панно "Колхозники идут с поля", нарисовал меткую картину: Андрей направляет пистолет на корову, стоящую на задних ногах, подняв вверх передние. И самое обидное - хоть художник из Сеньки был никакой, сходство получилось отменное. Корова с отпетым видом держала в зубах окурок и косила шкодливым глазом из-под сползавшей с рога милицейской фуражки. Факт этот отчасти соответствовал действительности: бабка Афродита уверяла, что в жару у коровы может случиться солнечный удар, а от этого она молока не дает простоквашей доится, и напяливала на ее бедовую голову старую соломенную шляпу. Андрей оштрафовал Сеньку, а председатель велел вычесть из его зарплаты стоимость ремонта стены. После этого друзья почти не встречались и не разговаривали. Тому, правда, была и другая причина - Дашутка.

Позже Афродита Евменовна торжественно прибыла к Андрею домой, принесла "гонорар". Выложила на стол нехитрый овощ, лихо стукнула мутной бутылкой, заткнутой обструганной капустной кочерыжкой. Андрей мрачно отставил бутылку и кивнул на зелень:

– Убери сейчас же!

– Милый, ты что же - без закуски ее жрешь или брезгаешь подношением?
– по-своему поняла его бабка.

– Убирай, убирай. А на бутылку, - скрывая улыбку, отчеканил он, - на бутылку сейчас акт составлю - как на предмет предложения взятки должностному лицу.

Бабке бы с ее прытью впору в цирке работать. Андрей и глазом не моргнул - стол уже был пуст, а Евменовна топталась у дверей и фальшиво пела:

– Дай, думаю, зайду навестить. Попроведаю, как он тут управляется, за строгость к Семену пожурю. Ну прощевайте, Андрей Сергеич, пошла я, корову надо подоить, да и поздно уже.
– И бабка умелась.

Сейчас она вползала в комнату, таинственно озираясь, крепко прижимая к груди какой-то узелок.

– Садись, Евменовна, - покорно указал Андрей на стул.
– Рассказывай, с чем пришла?

– За что я тебя хвалю, Сергеич, - усевшись и скинув на плечи платок, с удовольствием начала бабка.
– За уважительность. Нет в тебе того, чтобы крикнуть, сгрубить, а то и по столу кулаком собачить, чтоб карандаши прыгали...
– И без дальнейших предисловий развернула узелок и бухнула на стол батон обгрызенной с одного края колбасы.

– Ну?
– оторопел Андрей.

– Колбаса, не видишь? Спроси: где взяли, Афродита Евменовна? подсказала бабка онемевшему милиционеру.

– Где взяли, Афродита Евменовна?
– деревянно повторил Андрей.

– Скажу, - она резво подмигнула, - но баш на баш: напишешь в газету, как я помогла родной милиции? И чтоб с фотографией - внучатам в армию пошлю, пусть командиру похвалятся, какая у них бабка геройская. Евменовна опять оглянулась, потянулась шептать через стол, прикрывая куриной ладошкой рот.
– Выгоняла Венерку из чужого огорода, гляжу: что-то грызет, вырвала - колбаса. Магазинная. Ты говорил ведь, что всю колбасу из магазина покрали. Не говорил? Тогда все равно спроси: а огород-то чей?

– Чей огород?
– нетерпеливо спросил Андрей.

– Ворожейкин!
– Евменовна в азарте стукнула кулаком по столу. Завмага нашего милого!

Глава 4

Здесь будет уместно привести некоторые записи из рабочего блокнота участкового инспектора Ратникова.

"Легко складывается классическая версия: злоупотребления завмага растрата - случайный свидетель - паника в предчувствии разоблачения убийство разоблачителя - имитация хищения с целью переложить истинное на вымышленных лиц - грабителей (и убийц).

Два факта в схему не укладываются:

1. Ворожейко и Степаныч давние друзья. (Сторож, в прошлом - чекист, лишь бы с кем дружить не стал бы.)

2. Хищение для имитации - мизерное, характер его необычен, цели не соответствует.

Д о п р о с и т ь В о р о ж е й к о".

Далее:

"Посоветоваться (председатель, парторг, бухгалтер, завклубом Богатырев, дружина) и провести общее собрание колхозников. Дать как следует по пьянству - чтобы все задумались. Т е т р а д ь В о р о ж е й к о".

Андрей не сомневался теперь, что завмаг за своей любимой авторучкой не явится, и пошел к нему сам. Он поскреб сапоги о скобку у крыльца, пошаркал ногами перед дверью и, еще не понимая, что опоздал, несколько раз дернул ручку, тупо рассматривая большой висячий замок. "Ушел", - холодком пробежало по спине.

Андрей бросился к соседке завмага - секретарше правления Софье Михайловне, метко прозванной за мастерское владение пишущей машинкой и неумеренную любовь к кольцам Сонькой Золотые Ручки. Она вышла, лениво потянулась, стрельнула крашеным оком.

– Ворожейко-то? Утрюхал куда-то, с утра еще. Попросил за домом приглядывать - говорит, может, вернусь не скоро. Сумочку взял и пошел.

– А куда?

– Да не сказался.

– Ну в какую сторону-то хоть?

– А, вон туда, - неопределенно повела рукой Сонька.
– А зачем он тебе?

"Куда он мог рвануть?
– думал Андрей, быстро шагая в правление. Бежать-то ему некуда".

Его окликнул доктор Федя.

– Ты Ворожейко не видел?
– бросил ему Андрей.

– Вообще?
– улыбнулся доктор.
– Или на каком-то конкретном отрезке времени?

– На отрезке, на самом последнем.

– В настоящее время больной Ворожейко находится во вверенном мне лечебном учреждении на предмет обострения хронического геморроя.

– Ах, вот как!

– Как в хорошо закрученном романе - даже самые старые новости родная милиция узнает последней. Ворожейко давно болен, все бабы хихикают над его болезнью. А ведь она вовсе не смешная...

– Я могу его видеть?
– нетерпеливо прервал его Андрей.