Первая жена Иуды
Шрифт:
Он прислушался к доносящейся из банкетного зала музыке – там гуляли свадьбу. Было шумно, весело, богато, людно. Праздник невозможно испортить, как невозможно потерять клиентуру. Зная отлично своего шефа, Виктора Сергеевича, его принципы и методы работы, он уже и сам понял, что может последовать сразу же после того, как он, Дима, расскажет ему о случившемся в его зале. Возможно даже, он сам предложит Диме поступить таким образом, чтобы…
Дима постучал и, услышав голос патрона, вошел. В шикарно обставленном уютном кабинете горела лампа. Виктор Сергеевич работал за столом, обтянутым зеленым сукном. Рядом в золоченой круглой клетке мирно спал крупный красно-желтый попугай.
– Что случилось, Дима? – спросил, не поднимая головы, Виктор Сергеевич.
– Там… за столиком… женщина… Она мертвая.
Попугай открыл глаза, словно мог понимать весь трагизм произнесенной официантом фразы.
– Мертвая? В зале много людей? – Виктор Сергеевич, полноватый, упакованный в новый костюм и белоснежную сорочку мужчина, как-то сразу осунулся, плечи его опустились. А на лице появилось выражение озабоченности и брезгливости. Он вдруг грязно выругался и поднялся со своего удобного кресла. – Ты что, мать твою, оглох? В зале много людей?
– Никого… Она сидит в самом углу, под пальмой. Пила кофе, и вдруг…
– Что за чертовщина? Ты уверен, что она мертвая?
– Я не так уж и много видел в своей жизни покойников, Виктор Сергеевич, но у нее губы синие, и она не дышит. В уголке рта слюна… Чашка с остатками кофе опрокинута, скатерть залита…
– Она была одна?
– Пришла одна, потом к ней подсела еще одна женщина. Не думаю, что они были знакомы, потому что обычно женщины при встрече радуются, обнимаются… А здесь все было не так. Заказали кофе. Но потом женщина, пришедшая последней, встала и ушла, помахав той, что умерла, рукой. И лицо у нее при этом было серьезное. Думаю, это было деловое свидание.
– Хорошо. Пойдем посмотрим.
Женщина в черном костюме сидела за столиком, откинувшись на спинку кресла, обитого голубым бархатом. Глаза ее были приоткрыты, как и рот. В оранжевом свете лампы горела копна огненно-рыжих волос. Белая чашечка с золотым ободком была опрокинута, на блюдце и скатерть вылились остатки кофе.
– Да уж, мертвее не бывает… Значит, так, Дима, – говорил, рыская взглядом по пустому залу, Виктор Сергеевич. – Пока никого нет, давай поднимем ее, словно она пьяная, под руки и выведем… вернее, вынесем через черный ход к кухне, оттуда – во двор. Погрузишь это в багажник своей машины и увезешь куда хочешь. А я в долгу не останусь. Ты – свой человек, поэтому я поручаю именно тебе это дело. Сам понимаешь, если сейчас позвоним в милицию, наедут, как вороны… А у нас свадьба, праздник, и за все, в том числе и за спокойствие и безопасность, заплачено… Кому понравится, если на свадьбе появятся люди в форме, станут задавать вопросы… да у нас все протрезвеют сразу… Нет, этого нельзя допустить.
Дима почувствовал тошноту, словно ему предложили съесть что-то непотребное. Он воспринимал сидящую перед ним мертвую женщину не просто как труп, но как нечто нереальное, противоестественное. И надо же было такому случиться именно в его смену и в его зале? Почему эта женщина не оказалась среди гостей на свадьбе, ведь тогда все было бы куда проще… И уж конечно, без милиции бы не обошлось: слишком много свидетелей… Кроме того, она была бы уже не безымянным трупом, а чьей-то женой, подругой, родственницей. И не вызвать милицию было бы просто невозможно. Как невозможно было бы Виктору Сергеевичу обратиться с просьбой избавиться от трупа к кому-то из официантов. Все носило бы официальный, трагический характер. Все было бы по-настоящему.
– Нам просто повезло, что в ресторане, в смысле, в твоем зале, сейчас никого нет… – вернул его к действительности патрон. Он тоже нервничал, и чувствовалось, что он желает только одного – как можно скорее избавиться от трупа. – Дима, поторопись…
Виктор Сергеевич приблизился к женщине и попробовал подхватить ее под мышки.
– Заходи с другой стороны, не стой как болван! – прошипел он. – Ну же! Поторопись! И старайся не думать о том, что именно ты повезешь в багажнике. Просто груз. Абстрагируйся.
И он абстрагировался. Они вынесли труп из зала, как-то очень быстро донесли до машины и сложили ее, как куклу, в просторный багажник «Ауди». Дима вспомнил, как в воскресенье они с женой Мариной устраивали там корзину для пикника…
– Куда везти? – онемевшими от страха губами проговорил он, стараясь не смотреть в глаза своего шефа.
– Куда-нибудь, чтобы тебя никто не видел, но труп поскорее бы нашли… Дамочка яркая, смотри, какие у нее волосы оранжевые, даже в кустах ее быстро обнаружат…
– И все равно – куда?
– Дима, с тобой все в порядке? Ты сможешь вести машину? – В директоре вдруг проснулась забота. – Что-то ты, парень, совсем белый стал. Мне не хотелось бы, чтобы ты вписался с этой особой в столб… Тогда быстро вычислят, кто ты и откуда, заявятся сюда…
Он думал лишь о своем ресторане, о себе.
– Я повезу ее в сторону Ботанического сада и там постараюсь избавиться… – нашел в себе силы Дмитрий.
– Вот и отлично. Как все сделаешь – возвращайся, расскажешь, как все прошло. Женщина она миниатюрная, не надорвешься…
– Виктор Сергеевич, а где ее сумка?
– Понятия не имею… Я ее, во всяком случае, не брал, – нервно хохотнул директор. – Но вопрос действительно интересный… Сбегай посмотри, может, на соседнем стуле или на полу…
Но сумки нигде не оказалось.
– Я хоть и не криминалист и тем более не следователь, – говорил задумчиво Виктор Сергеевич, – но мне кажется, что мадам отравили и сумку сперли… Вот так. Видимо, не простая дамочка, при деньгах. Или что-нибудь другое ценное в сумочке было… Драгоценности, документы…
– А я так думаю, что сумку взяли, чтобы подольше невозможно было установить личность. В сумке наверняка были какие-то документы – паспорт, водительское удостоверение… Времени на то, чтобы обследовать сумку, у преступника не было, вот он и взял ее.
– Соображаешь, – отчего-то довольно заметил Виктор Сергеевич. – Ну все, Дима, поезжай. Если все провернешь как надо – с меня причитается.
И Дима провернул. Долго ехал вдоль ограды Ботанического сада, все искал удобное место для того, чтобы остановиться. Потом еще дольше сидел в машине в ожидании момента, когда дорога опустеет. Но как только случалась такая минута и он собирался выйти, из-за поворота возникала какая-нибудь машина. Наконец, понимая, что дольше тянуть нельзя, он все же вышел, открыл багажник и оглянулся. Никого. Быстро достал тело (маленькое, но удивительно тяжелое) и бросил в кусты. Отряхнулся, как если бы он был в пыли, достал пластиковую бутылку с водой и вымыл трясущиеся руки. Он вдруг представил себе, что это он отравил эту женщину… Надо было скорее покинуть это страшное место. Дима, не оглядываясь, тронулся с места… Весь оставшийся путь до ресторана он спрашивал себя: рассказывать о случившемся Марине или нет? Еще он подумал о том, что ни Виктор Сергеевич, ни он сам, Дима, ни разу не допустили мысли о том, что это труп женщины и что ее сегодня кто-то будет ждать домой. Что у нее, возможно, есть муж и дети и что неизвестно еще, когда они получат страшное известие о ее смерти. Кто обнаружит труп? Когда в милиции станет известно о его существовании? А что, если ее тело пролежит возле ограды Ботанического сада долго, на жаре… Как быстро установят личность погибшей?