Чтение онлайн

Зал этот не имел ни одного окна и был едва освещён. Тьма, скопившаяся в углах, выглядела живой, осязаемой и враждебной. Лишь в центре, вокруг высокого трона, мерцал лиловатый свет. Сам же трон был с нарочитой грубостью сложен то ли из обугленных брёвен, то ли из обгоревших до черноты костей, которые принадлежали неведомому животному-исполину.

Когда Снегирь появился, ведьма медленно встала, будто желая, чтобы он её рассмотрел получше.

И в самом деле, зрелище того стоило — хозяйка была высока и очень изящна. Чёрное, с багряным просверком платье обтягивало высокую грудь; подол состоял, как почудилось Снегирю, из нарезанных полос мрака. Волосы цвета воронова крыла обрамляли лицо с аристократическими чертами.

— Добрый вечер, — сказал он. — Вы, по-моему, мне не рады.

— Ты оскорбил меня и заплатишь.

— Видите ли, тут есть один нюанс… В общем, я вынужден вам признаться, что был не очень-то честен в беседе с вашими стражами у ворот. Магический поединок — это только предлог, чтобы встретиться с вами лицом к лицу…

Ведьма поморщилась разочарованно и брезгливо:

— Так ты всего лишь один из похотливых козлов, которые надеются залезть мне под юбку? Один из тех идиотов, которые почему-то уверены, что очаруют меня с первого взгляда? Как же мне это опостылело, кто бы знал…

Она повела рукой — и тени, как послушные псы, метнулись из всех углов, закружились вокруг неё. Волосы её встрепенулись, словно от ветра, глаза угрожающе сузились. Снегирь поспешно сказал:

— Нет-нет, сударыня, вы меня неправильно поняли. Я не ваш любвеобильный поклонник. То есть, конечно, ваша красота поразительна, но я всего лишь курьер. Привёз вам послание.

— Вот как? — Ведьма нахмурилась. — Послание от кого?

— От людей, в чьих руках находится судьба континента.

Она скептически хмыкнула, и Снегирь заверил:

— Я не преувеличиваю. Только разрешите сначала один вопрос?

— Ты странно ведёшь себя для курьера. Но так и быть, попробуй.

— Вас никогда не смущал ваш номер?

Ведьма моргнула. Лицо её на секунду утратило надменное выражение:

— Что? О чём ты?

— Повилика Восьмая — именно так вас все называют. Но почему Восьмая? Семь предыдущих — это ваши славные предки? Я, однако, не видел в башне ни одного портрета…

— Ты забываешься, посланник…

— Простите, ещё буквально несколько слов. Странность с генеалогией — не единственная из тех, что вас окружают. Вы это подсознательно понимаете и боитесь, что однажды явится кто-то вроде меня — курьер, носящий короткое птичье имя. И вам придётся услышать то, что вы пытаетесь скрыть от себя самой. Вот почему вы натравили на меня своих слуг…

— Послушай, — сказала она с обманчивой ласковостью, — убивать курьеров не принято, но ради тебя я сделаю исключение. Давай своё послание — или сдохнешь через десять секунд.

— Хорошо. Послание — устное, на словах.

Он посмотрел ей прямо в глаза и отчётливо произнёс:

— Глузякина Елена Даниловна. Город Петрозаводск. Индивидуальный кокон эр-эс четыреста сорок восемь дробь пятьдесят один. Тарифный класс «платинум». Принудительный выход.

Его собеседница издала странный звук — не то всхлипнула, не то судорожно вздохнула. Несколько секунд стояла, не шевелясь; лицо её неприятно перекосилось, растеряло хищную красоту. Гнев во взгляде сменился растерянностью, а та — откровенной паникой. Ведьма попыталась что-то сказать, но слова застревали в горле. Она пошатнулась и осела на пол, глаза её закатились.

Башня явственно содрогнулась, будто уловила чувства хозяйки. Снегирю показалось, что стены и каменные своды беззвучно взвыли. Снаружи донёсся гром. Запах озона наполнил зал; в наэлектризованном воздухе послышался сухой треск.

Трон начал деформироваться — брёвна-кости, из которых он был составлен, утратили твёрдость и превратились в некое подобие пластилина; они стремительно размягчались, теряя форму. В этом было что-то физиологически чуждое, тошнотворное. Снегирь непроизвольно поморщился.

Лицо ведьмы тем временем побледнело, буквально выцвело. Это было похоже на размытую полинявшую фотографию — или, точнее говоря, на стоп-кадр со старинного чёрно-белого телевизора. В следующее мгновение кадр этот стал крупнозернистым, дёрнулся, исказившись рябью помех, и рассыпался крупинками пикселей.

Цифровое вместилище ложной личности перестало существовать — а гражданка Глузякина, получательница услуг по тарифному классу «платинум», очнулась в своём индивидуальном коконе, установленном в петрозаводской квартире.

Оглядев опустевший зал, Снегирь произнёс:

— Скриншот.

Пространство вокруг мигнуло — местная магия конфликтовала с внешним управляющим кодом. Но сам факт того, что код этот начал действовать, был наглядным свидетельством — вмешательство идёт штатно.

Воздух в зале стал неприятно-сухим — он будто наполнился мельчайшей колючей взвесью, которая была невидима, но царапала носоглотку при каждом вздохе. Снегирь попятился к выходу и бегом спустился по лестнице. Слуги ведьмы, утратившие магическую привязку, топтались посреди вестибюля и непонимающе озирались. Он крикнул:

— Все во двор! За мной!

Получив наконец недвусмысленное и чёткое указание, они рванулись наружу. Тащили с собой и тех, кто потерял сознание в схватке; не забыли даже гадскую псину. Снегирь вскочил на коня и погнал его к воротам. Обитатели башни бежали следом. Ограда, окружавшая территорию, иссыхала — колючки осыпались с неё на землю, как хвоя с ёлки, которую забыли убрать после новогодних каникул.

Осадив скакуна, Снегирь обернулся.

Башня оплывала, будто свеча. Воронка над ней, образованная серыми тучами, вращалась с пугающей быстротой. В центре этой воронки зародился хобот-отросток — и потянулся вниз.

Это выглядело так, словно башня, продолжая разрушаться и таять, всасывает тучи в себя. Хобот-смерч, увитый гирляндами розовато-лиловых молний, ввинчивался в развалины, а тучи над ним редели — в сером пологе появлялись голубые просветы.

Очередной громовой раскат прозвучал как взрыв. Конь заржал перепуганно и встал на дыбы — Снегирь едва его успокоил. Смерч над остатками башни лопнул и разлетелся мелкими ошмётками дыма. Солнечные лучи хлынули горячим потоком. Холмы в отдалении бледно зазеленели, возвращая себе летний окрас, но в непосредственной близости от развалин трава так и осталась тёмно-чернильной.