Пепел Клааса
Шрифт:
А Макар, брат старший, тут-то и сказал:
– Т-с-с... Между нами, Левушка - голова.
Это о Троцком!
Сообщили куда надо, факт. Макару, может, и ничего, а он теперь расхлебывает. Потому как промолчал, покрыл братца.
"Что делать? Что делать?"
Не сказать - расстреляют. Как пить дать, расстреляют! А сказать... Брат ведь. Сказать - не сказать...
"Но я же большевик! Всегда выполнял свой долг перед страной и партией, выполню и сейчас, - решил он с облегчением.
– Пионер Павлик Морозов родного отца не побоялся выдать. Надо было, и выдал. А я чем хуже?"
"Пепел Клааса стучится о мое сердце", - припомнились вдруг слова из той книжки.
"Какой, к черту, пепел, того и гляди, самого в прах..."
Он подбежал к двери, забарабанил кулаками:
– Откройте! К следователю мне! Я дам показания! Да-ам!!!
Капельницу еще не сняли, но стимулятор уже отключили. Вадим чувствовал себя вполне сносно и обрадовался, увидев Воронина.
– Как вы решились на этот ужасный эксперимент?
– спросил старик, отдышавшись.
– Ввели в компьютер программу пыток - и присоединили к нему собственный беззащитный мозг!..
– Почему беззащитный?
– одними глазами улыбнулся Вадим.
– Человек не всегда слаб. Надеюсь, мне удалось доказать это.
– У вас трижды останавливалось сердце!
– Однако я жив. И получил научно обоснованные факты. Вы согласны?
– Я видел компьютерную запись кругов ада, ее не оспоришь. Пепел Клааса... вот что я не принял во внимание! Ваша диссертация...
– Знаете, в чем были правы вы, а не я? Помните ваши слова...
– О бескомпромиссном выборе?
– Тогда я не согласился с вами, и зря. Прежде бескомпромиссность я отождествлял с принципиальностью. Теперь увидел, сколько она причинила зла. Попытки установить монополию на правду всегда заканчиваются трагедией.
– Вот видите, а вам эта мысль сначала показалась крамольной.
– К счастью, я поумнел.
– И поседели, - добавил академик, внимательно посмотрев на Вадима. Не беда, это все равно бы случилось. Да, чуть не забыл! В вашей трагической эпопее меня поразила одна параллель...
– Виктор и Михаил? Ничего удивительного. Ваш рассказ о братьях-врагах показался мне символичным. Компьютеру - тоже.
Воронин с сомнением тряхнул серебряными прядями.
– Но я ведь не рассказывал, как они погибли... Кстати, "Легенда об Уленшпигеле" была любимой книгой обоих. Только каждый прочитал ее по-своему...