Пелагея
Шрифт:
– Параша, откуда ты знала, что она больна? – спросила бабушка колдунью. Она тоже стояла у двери горницы, где произошла эта странная сцена.
– Да поговаривали, что лисы забегали в деревню, видно одна и попалась больная. Вчера Глашка к доктору приходила. За руку, говорит, лиса цапнула. Не трогают лисы людей, если не бешенство. Не трогают.
– Поль, ты как не побоялась обниматься с ней? – прошептала ей на ухо Аннушка.
– Не знаю, не думала ни о чем.
– Ты смелая. А если заболеешь?
– Не заболею.
Глашу увезли в районный центр, и через неделю подруги не стало. Поля не заразилась, но пережила вторую за свою жизнь утрату очень тяжело.
Еще и бабушка совсем слегла. Доктор приходил постоянно: то кровь пускал, то рецепты выписывал. Отец ездил в районную больницу за лекарствами. Ничего не помогало.
– Бабуля, давай я с тобой посижу. Почитаю тебе что-нибудь, – предложила в очередной раз Поля.
– Книги мне без надобности, а вот разговор у меня к тебе есть.
– Давай потолкуем, – согласилась Поля.
– Я слышала, Николаем ты увлеклась? Правда? Крестьянский сын он. Помнишь ли ты это?
Поля вся покраснела и опустила голову. Это была чистая правда. Приглянулся ей Николай. Хоть и скрывала она этот факт от домашних, да разве в деревне что утаишь!
На Красную горку все и началось. Молодежь на поляне собиралась. Играли в яйца. Каждый принес свое крашеное яйцо и положил в общую корзинку. Ведущая все яйца перемешала, да и по парам разложила. Так их пара и образовалась. Засмущались оба, но в игру доиграли. Поцеловаться надо было. Николай наклонился и поцеловал Полю в щеку. Она зарделась вся и отвернулась. Но по правилам игры они вместе еще сесть должны были и за другими следить, чтобы не отлынивали от своих обязанностей. Это было так весело! В тот день по деревне гулять пошли, Поля с Николаем от всех немного отстали.
– Красивая ты, Пелагея. Очень красивая! – сказал Николай.
– Перестань, Коля, смотрят на нас.
– А и пусть смотрят! Аль боишься чего?
– Чего мне бояться? Разве что разговоров.
– Разговоры разные бывают. Есть пустое, а есть и по делу.
– По делу это как?
– Вот если я сватов зашлю, что скажешь?
– А ты попробуй! – весело крикнула Поля и побежала вперед, к подругам.
Летом на сенокосе он все поглядывал на Полю, потом предложил помочь сено убирать. А однажды летом пошла Поля в лес с подругами за грибами. Захотелось бабушке супа грибного. Еще Аннушка просилась с ней, да как сердцем Поля почувствовала дурное и не взяла с собой сестру. Так случилось, что она заплутала. Чуть отвлеклась, грибы собирая, оглянулась, а девушки разбежались все. Она пару часов походила по лесу, потом увидела Николая с друзьями. Она так и кинулась ему навстречу. Обнял он ее, и пошли они в деревню. На день рождения платок расшитый ей подарил. Поля его маме показала. Мама приказала спрятать подарок и никому не показывать. Так и лежал он в сундуке на самом дне. Влюбилась Пелагея в Николая так, что снился он ей каждую ночь. Вечерами Николай нарочно проходил мимо окон дома Шаховых. Поля тихонько стояла у окна и за ним наблюдала. Это были такие волнительные чувства, что Поля думала: « Вот оно счастье. Наконец и у меня случилось».
Но гром прогремел внезапно.
– Ты, девка, дурь из башки-то выбей, не пара он тебе. Все ли поняла? – спокойно сказала бабушка. Поля вздрогнула.
– Бабушка, он сватов засылать хотел. Да и равны мы уже с Никитиными.
– Равны? – крикнула Анна.– Дворянского рода мы! И не забывай об этом. Они – крестьяне лапотные. Даже если по миру с ними пойдём вместе, равными никогда не станем! Никакого согласия моего не будет. Ступай. Сегодня же скажу Шаховым, чтоб сватов присылали. Вот с ними мы равные. За Митьку пойдёшь. Пока жива я, будет так, как я сказала.
Поля почувствовала, что изнутри ее пожирал огонь. Все то, что она себе намечтала, свалилось в глубокую и бездонную пропасть. Снова она была потерянной, несчастной и раздавленной. Как в случае с Василием и с Глашей. Ей было страшно. Митьку она не знала, но говорили, что в семье у них часто бывали драки. А сам Митька, несмотря, на то, что совсем молоденький был, уже самогон попивал с мужиками.
Поля нашла Аннушку во дворе. Сестра играла в снежки с Сережей и Николкой.
– Аннушка, беда у меня.
– Что случилось, душа моя?– встревожилась сестра.
– Замуж меня хотят отдать.
– Так какая ж это беда? Радоваться надо. Поди, заждался он.
– Кто?
– Николай.
– Ох, сестрица милая, нельзя мне за Николая замуж. Бабушка сказала, что за Митьку Шахова отдаст меня.
– За Митьку? Так бедовый он, говорят.
– Зато из дворянского сословия, а Николай крестьянин.
– Маме скажи, отцу пожалуйся. У нас не крепостное право.
Аннушка всегда была готова защитить сестру. Несмотря на то, что она была на четыре года младше Поли, она бросалась на каждого, кто пытался ее обидеть. За словом в карман не лезла, не грубила, но отвечала сурово и категорично. Поля любила Аннушку более всех. Это была единственная родная душа в семье. Никто кроме нее не хотел даже прислушаться к Полиным чувствам. В сердце крепко поселилась тревога, которая разгоралась день ото дня.
– Нет, сестричка, мама будет на бабушкиной стороне, ты же понимаешь. Нет мне счастья, и радости больше нет. Ты знаешь, Николай мне рассказывал, что влюбился в меня, когда ему семь лет было.
– Неужели?
– Так бывает. Только теперь мне уже все равно: что в омут, что в пропасть.
Поля вспомнила, как резвились они на Рождество, как веселились! Народ в деревне широко гулял Святки. С наступлением темноты работать запрещалось, так что веселиться было самое время. В Святые вечера прославляли Бога и совершали разные обряды магического свойства с целью добиться благоденствия и достатка. С утра, в Сочельник, Поля и Аннушка избу убрали, затем оправились париться в бане. А уже вечером начали петь коляду. Пошли по домам со всей молодежью, нарядились, накрасились. Вот весело-то было! А после строили снежные "города". Снегу навалило прям под Рождество. Николай все время рядом с Полей был. Ненароком упали вместе в сугроб, там и случился их первый неуклюжий поцелуй. Поля машинально дотронулась до губ и чуть не расплакалась, вспомнив, что потом было.
Николай пошел до избы Полю провожать, а тут их уже отец поджидал. Велел дочери в избу зайти, а Николаю слушать его внимательно.
– Ты, Николка, парень хороший, работящий. Знаю, Пелагее муж был бы хороший, да не отдаст тебе ее никто.
– Дядь Матвей, чем я не такой? Я хорошим мужем ей буду.
– Да знаю, я, знаю. Крестьянский ты сын, Николка. Вон оно, в чем дело. Ты не ходи за ней. Сам не горюй, и ей глаза не мозоль.
– А если я сватов пришлю? Выгонишь?
– Выгоню. Сказал я тебе – не отдам за тебя Пелагею. Не обессудь. Просватанная она уже.
– Как просватанная? За кого? – поразился Николай.
– За Митьку Шахова. Уже сватов ждем после праздников.
– А ей сказано это?
– Нет еще, без надобности ей это. Узнает, когда нужно будет.
Поля дома сидела в тот момент ни жива ни мертва. Когда отец вернулся, она его спросила о разговоре, но тот отвечать не стал. Почувствовала Поля недоброе. Сердце заболело.
На следующий день гадать с девушками собрались. Сначала на воск гадали. Все девушки вместе начали топить воск в кружке, затем налили молоко в блюдце и поставили у порога дома. Поля произнесла: «Домовой, хозяин мой, приди под порог попить молочка, поесть воска". С последними словами вылили в молоко растопленный воск. Девушки замерли и зажмурились. Вот она судьба то! Воск у Поли "зацвел" цветком. Подруга засмеялась и сказала ей, что это к свадьбе. Потом посмотрела на свой и испугалась. Воск крестом лег. Все знали, что если воск крест покажет, то болезни это означает тяжелые или смерть. Но в тот вечер все веселились и не знали, какие их ждут испытания. Подруга умерла через полгода от тифа. А Поля зря понадеялась на свадьбу с любимым Николаем. Только вот задумалась она о недобром тогда, когда решила на сапог погадать. Вышла она на улицу и огляделась. Ночь была такая звездная, что казалось небо украсило себя рождественскими огнями. Поля подняла голову к нему и смотрела вверх несколько минут подряд. Затем сняла с левой ноги сапог и кинула его за ворота, наблюдая при этом, куда башмак ляжет носком. Ведь именно в тут сторону она и будет отдана замуж. Сапожок показал носом в обратную сторону от дома Николая. Задумалась было Поля, но потом Аннушка ее успокоила, и они снова веселились почти до утра.