Пекины бутсы
Шрифт:
Кто-то даже песенку сочинил, не очень складную, но привязчивую. Пели ее на два голоса. Первый запевал:
Вам не жмут ли, Пека, бутсы? Не пора ль переобуться?
А второй отвечал за Пеку:
До Одессы доплыву, Не такие оторву…
– И как у вас у самих мозолей на языке нет? – ворчал Пека.
Через три дня нас на шлюпках перевезли на прибывший советский спасательный корабль «Торос».
Тут Пека снова попытался забыть свои бутсы на «Чичерине», но матросы привезли их на последней шлюпке вместе с багажом.
– Это чьи такие будут? – спросил веселый матрос, стоя на взлетающей шлюпке и размахивая бутсами.
Пека делал вид, что не замечает.
– Это Пекины, Пекины! – закричала вся команда. – Не отрекайся, Пека!
И Пеке торжественно вручили в собственные руки его бутсы…
Ночью Пека пробрался в багаж, схватил ненавистные бутсы и, оглядываясь, вылез на палубу.
– Ну, – сказал Пека, – посмотрим, как вы теперь вернетесь, дряни полосатые!
И Пека выбросил бутсы в море. Волны слабо плеснули. Море съело бутсы, даже не разжевав.
Утром, когда мы подъезжали к Одессе, в багажном отделении начался скандал. Наш самый высокий футболист, по прозвищу Михей, никак не мог найти своих бутс.
– Они вот тут вечером лежали! – кричал он. – Я их сам вот сюда переложил. Куда же они подевались?
Все стояли вокруг. Все молчали. Пека продрался вперед и ахнул: его знаменитые бутсы, красные с желтым, как ни в чем не бывало стояли на чемодане. Пека сообразил.
– Слушай, Михей, – сказал он. – На, бери мои. Носи их! Как раз по твоей ноге. И заграничные все-таки.
– А сам ты что же? – спросил Михей.
– Малы стали, вырос, – солидно ответил Пека.