Чтение онлайн

— Само собой, Анна. А как еще можно назвать такого ребенка? — Джим хмыкнул. — Я всегда считал, что дети моего брата — малолетние бандиты, но в сравнении с этой… как ее… мои племянники просто святые.

Убийству место исключительно на телеэкране, в кинодраме, которую можно посмотреть воскресным вечером, удобно устроившись на диване. Я прочитала это в глазах Джима. Впрочем, то же самое читалось в глазах Тины и даже Карла. Но ведь Ребекка — живой человек. Неужели только я это понимаю? Я снова вспомнила, что она даже ела в этой самой кухне, и первоначальное вдохновение неожиданно вспыхнуло с новой силой — мне захотелось, чтобы они увидели потенциал сюжета.

— А ведь после ее освобождения вы могли бы познакомитьсяс ней, — с нажимом произнесла я. — Вы могли бы работатьрядом с ней, и вам не пришло бы в голову, что она не такая, как все. Вы никогда бы не подумали, что она дьявол во плоти, или… какими там еще дурацкими именами называли ее газеты. Обычная женщина средних лет, живет как может. А знаете, что самое интересное? Самое интересное, что вы никак не можете быть уверены, что ее нет среди ваших знакомых и коллег!

Тишина обрушилась как тяжеленная плита с десятого этажа. По глазам всех троих я поняла, что перегнула палку со страстностью тирады: нормальный, здравомыслящий, уравновешенный человек не должен проявлять такую пылкую заботу о том, от чего прямо не зависит благополучие его семьи или его банковское сальдо. Конфуз Карла я почувствовала как свой собственный.

— Ну вот, об этом и будет книга, — закончила я сбивчиво. — Кому еще картошки?

Оставшуюся часть вечера я помалкивала, кожей ощущая настороженное отношение ко мне наших гостей, поневоле вспоминая родителей Карла и свою неловкость в общении с ними — после того, как Карл выложил им мою тайну. Едва за Джимом и Тиной захлопнулась дверь, я набросилась на мужа:

— Карл, ты прекрасно знаешь, что я ненавижу говорить о своем писательстве. Какого черта ты затеял этот разговор?

— Господи, а чего ради все держать в секрете? По-моему, тебе есть чем гордиться. — Он вдруг вышел из себя, и на его лице я увидела отражение собственной злости. — Скажи на милость, чтоты имеешь против них?

— Да ничего я не имею против них, дело вообще не в них.Как тебе известно, я даже нашей соседке Лиз про роман не говорила.

— А выглядело все так, будто они в чем-то виноваты. После ужина ты словом не обмолвилась ни с Джимом, ни с Тиной.

Его оскорбительно-покровительственный тон довел меня до белого каления.

— Да они, черт бы их побрал, смотрели на меня так, будто у меня выросла еще одна голова! Стоило мне заговорить о Ребекке Фишер…

— Именно. По-твоему, это их вина? — оборвал меня Карл. Потрясенная, обиженная до глубины души, я не знала, что сказать. — Если вдуматься, Анна, это не совсем нормально. Нет, я не против твоего расследования, но…

— Ах вот как! Большое тебе спасибо.Надо же, ты, оказывается, не против!Ну-у-у, это совершенно меняет дело. Я бы никогда и не помышлялао книге, не испросив твоего разрешения.

Я повернулась к нему спиной и зашагала в гостиную. Щеки пылали, в висках стучало. При слабом свете настольной лампы очертания мебели в углах как бы размылись, а на потолке над диваном и креслами мерцала причудливая многоцветная корона. Когда вошел Карл, я сидела кресле, уставив неподвижный взгляд в стену. На некоторое время гнетущее молчание нависло над нами. Он заговорил первым, и голос его звучал примирительно.

— Послушай, Анни, давай прекратим споры на эту тему. Такое впечатление, что последние дни мы половину своего времени тратим на перебранку по поводу новых фактов для твоего романа. — Выражение его лица вдруг изменилось, став одновременно практичным и вдохновенным. — А давай в следующий уик-энд съездим куда-нибудь, отвлечемся? Как насчет того, чтобы прошвырнуться в Париж? Завтра забронируем отель и билеты, в субботу от Ватерлоо доедем до поезда Евростар [23] и…

— Боже мой… — Из женщины в праведном гневе я превратилась в женщину, кругом виноватую. Я ведь хотеларассказать ему о планах на субботу, да все дожидалась благоприятного момента. — Поверь, мне очень жаль, я еще вчера собиралась рассказать тебе, но совсем забыла. Дело в том, что в субботу я еду в Тисфорд. Мне надо выехать из дома примерно в семь утра. У меня встреча с человеком, который знал Ребекку.

Несколько секунд Карл молча смотрел на меня. Я видела, что сейчас в нем борются досада и замешательство и неясно, что возьмет верх.

— А нельзя все выяснить по телефону?

— Нет. — Я заняла непробиваемую оборону, будто он мог силой заставить меня отказаться от поездки, и заговорила с решительностью человека, защищающего себя в суде без адвоката. — Карл, я должнатуда поехать. Личное общение и беседа по телефону — далеко не одно и то же, от разговора по телефону будет мало проку. Кроме того, я хочу побывать в Тисфорде.

— Допустим. А почему не съездить туда на неделе? Господи, ведь суббота и воскресенье — единственные дни, когда мы можем побыть вместе.

— Я сказала,что мне очень жаль. Но я уже договорилась, и все решено. Да и стоит ли ругаться? Не последний уик-энд в жизни, будет и следующий.

— Нет, не будет. — В его голосе звучала обида. — В следующие выходные приезжает Петра.

— Тогда, значит, через один. В чем проблема? — Мое чувство вины, ослабевая, сменялось раздражением и досадой; он буквально припер меня к стенке. — Нечего строить из себя мученика, Карл. Я еду всего на один день, а не на месяц.