Пауки
Шрифт:
— Молодой… Черный… В джинсах…
— Эйфо? — спросила она, уходя, улыбнувшись в последний раз грустной своей улыбкой.
Я не понял.
«Где?» — спрашивала она.
—Ма «эйфо»?
«Что „где“?»
Черт возьми!
«Один булка…»
Она спрашивала про труп.
К прибытию полиции трупа в моей квартире не оказалось!
Я появился в столичном банке «Независимость» за год с небольшим до гибели Камала Салахетдинова.
Это было на другой день после звонка в редакцию.
Банк выглядел солидно, занимал огромный, отделанный заново светлый особняк с широкой парадной лестницей, имеющей круговые галереи на всех четырех этажах.
Секьюрити внизу пропустили меня, лишь мельком взглянув на просроченное редакционное удостоверение,
Тут не грешили бдительностью.
Между тем начиная с девяноста четвертого года, после первого нападения на коммерческий банк, когда преступники захватили в центральном офисе «Тори-банка» почти миллиард в валюте, в Москве существовала прямая угроза любому кредитному учреждению.
Прежде чем направиться к президенту банка, я побродил по коридорам. Глазами специалиста оценил положение с охраной.
Обстановка в банке напоминала домашнюю.
Секьюрити, сидевший у монитора, на протяжении нескольких минут ни разу не взглянул на экран. Происходившее у подъезда и в переулке оставалось вне его интереса.
Кабинет председателя совета директоров Камала Салахетдинова я узнал по направленному «глазу» под потолком на втором этаже. Никакой вывески на двери не было.
Наташа, помощница президента банка, обаяла меня фальшивой, неискренней улыбкой:
— Здравствуйте. Вы приехали…
Я разгадал девушку еще по первому разговору по телефону: «В тихом омуте черти водятся».
Если бесовская сила пока не появилась, можно было не сомневаться в том, что она еще даст о себе знать.
Помощница, несомненно, жила в неполной семье и прошла суровую школу детства, знавала крутых парней во дворе, чердак, качалку, интриги и ссоры девиц.
На воле, в камере, в армии такие, как она, точно показывали ватерлинию общественного мнения. Не высовывались. Были скрыты серой массой.
«Городские крысы выживают вопреки всему, несмотря на капканы, мышьяк, затопления…»
Она, без сомнения, точно выполняла волю начальства, была абсолютно надежна в узком кругу, худа и не очень здорова, вся — сплав надежд и тоски молодой неустроенной женщины, время которой уходит.
Семьи у нее в ближайшее время не предвиделось.
—Екатерина Дмитриевна, к вам… — пропела она в трубку.
С лица ее не сходила та же благостная неискренняя улыбка, которая сказала мне не меньше, чем голос.
Еще через секунду она обернулась:
—Екатерина Дмитриевна ждет вас…
Кабинет президента банка был выдержан в белых и черных тонах. Стандартная офисная мебель. Из кабинета можно было войти во внутренние апартаменты с гостиной, кухней, ванной, туалетом.
Лукашова поднялась мне навстречу.
Прямая фигура. Высокая шея, маленькая грудь. Голубые глаза. Красивые губы «бабочкой». Умеренная косметика. И коса.
В глазах стояло беспокойство. Тревога гнездилась, видно, в ней давно и прочно.
Меня это не удивило. Состояние обеспокоенности давно уже стало непременной и обязательной приметой российского бизнеса.
Дома она могла быть другой, баловать семью пирожками и пельменями. Печь куличи.
Я знал этот тип — нерешительный и вместе с тем бешено активный. Они быстро паникуют. И не дай Бог оказаться с ними в стрессовой ситуации! Они легко забывают причиненные ими, как и им, обиды… Как правило, у них бывает незлое сердце и интуиция, которая их никогда не подводит…
Такие женщины, как ни странно, все чаще преуспевают, стоя во главе коммерческих структур…
Вместе с Лукашовой в кабинете находился начальник кредитного управления «Независимости».
Мы с ним познакомились.
Вячеслав Олегович или просто Слава. Он принадлежал третьему поколению прежних хозяев жизни — взращенный еще на мясных продуктах, поставлявшихся к столу бывшей советской номенклатуры. Молодой, но уже одышливый, полнокровный.
Он был из лидеров нового комсомола и внук одного из секретарей старого.
Под мышкой у Вячеслава виднелась кобура пистолета.
Президент банка и начальник кредитного управления встретили меня по-домашнему.
Катя открыла дверь в личные апартаменты.
Помощница принесла заварку и кипяток. Лукашова самолично заварила чай…
— К сожалению, Камал Салахетдинович не сможет сейчас вас принять. У него неожиданный клиент. Вам покрепче?
— Да, пожалуйста.
—Мужчинам можно позавидовать. Цвет их лица при этом нисколько не страдает…
Начальник кредитного управления аранжировал пустой разговор ничего не значащими междометиями. Долго ходить вокруг да около не стали.
—Мы посоветовались со Славой… — Президент послала мне ослепительную улыбку. — Поспрашивали компетентных лиц…
Я ждал.
—В случае вашего согласия мы думаем представить вас совету директоров банка как кандидата на должность советника. С продвижением в короткий срок, может, в течение месяца, на пост вице-президента банка по безопасности…
Предложение свалилось на меня как снег на голову.
—Ваш месячный оклад вначале составит…
Она назвала цифру в баксах. Сумма была четырехзначной.
—Через полгода мы снова вернемся к вопросу о повышении оклада. Кроме того, мы планируем ввести процент со взысканных долгов…