Пассажиры разума
Шрифт:
Вышел за деревню. Поднялся на пригорок и попытался представить карту. Не получилось. Решил в следующий раз обязательно распечатать ее и взять с собой на поиск.
Нерадостный свет забрезжил над деревьями. И в этом сером туманном рассвете я наблюдал, как оживала деревня: скрипели и хлопали калитки, мычали коровы и заливались лаем собаки Настроение заметно упало, но возникшая вдруг мысль - расспросить прохожих об истории этого места - воодушевила.
Я спустился с холма и повстречал пастуха, гнавшего коров на выпас.
– Здравствуйте!
Поздоровался громко и доброжелательно.
Дедушка снял кепку, пригладил седые волосы и, водрузив головной убор на затылок, ответил:
– И тебе здоровья, коль не шутишь. Ты чей? Не Матрены внук будешь?
– Не, не Матрены. Я краевед. Интересуюсь историей Рябушкино.
Пастух не перебивал, и я решил не упускать возможность выудить интересующуюинформацию:
– Слышал я, что у балки раньше дома стояли...
– У Черной? В войну немцы пол деревни сожгли. А у Черной балки пленных красноармейцев расстреляли. После войны строится там и не стали.
Он несколько раз махнул рукой, то в одну, то в другую сторону. Ну, и куда мне пойти теперь?!
- Не подскажите, в какую сторону идти к Черной балке?
– спросил дедулю, с одной стороны не веря в такую удачу, а с другой все еще сомневаясь, что абориген рассказывает не байку.
– Так прямо и иди. Потом налево свернешь и по дороге к реке спустись.
- Спасибо, дедушка!
– прокричал я и побежал в указанном направлении.
Пробежал не много. Во дворах снова залаяли собаки. Решив, что не стоит беспокоить местных, перешел на шаг.
Улица действительно окончилась поворотом, а вскоре показался и пустырь с выжженной пастухами травой, за ним – балка.
Осенний ветерок пробирал до костей, но он разогнал серые тучки, и ласковое солнышко постепенно нагревало воздух. Обнадежил себя мыслями о теплом дне, с удовольствием вдыхал деревенский воздух. Пахло хлебом и молоком…
От предвкушения настоящего поиска настроение поднималось в гору. Едва сошел с дороги, как на земле стали попадаться фрагменты керамики. На форуме поисковики именно по наличию осколков глиняной посуды - «глечиков» и определяли место поиска.
Преодолевая желание тут же достать прибор и приступить к поиску, я прошелся вдоль балки, радуясь обилию керамики и отсутствию поисковых ямок. На форуме и об этом написано было немало. Во-первых, их наличие свидетельствовало о том, что место уже "выбито", то есть - все, что когда-то было в земле уже выкопано, а во-вторых, было написано много нелестных слов о тех поисковиках, которые за собой не закапывали вырытые "котлованы". Такая практика часто приводила к конфликтам с аборигенами, делая невозможным поиск в таких населенных пунктах для других поисковиков.
Спустившись в балку, я и там обнаружил следы жизни людей. Вынув из рюкзака разобранный прибор, присоединил к блоку управления штангу и катушку, включил. Ася пискнула, на дисплее отразился полный заряд батарей. Провел катушкой над землей и невольно скривился от издаваемых прибором звуков. На каждой проводке он «хрюкал», а индикатор высвечивал на шкале кубик слева. Это означало, что под катушкой находится железо.
Вспомнив о том, что прибор имеет функцию дискриминации сигналов и может показывать только цели из цветного металла, я выключил «все металлы». Теперь кубик слева мигал, а прибор лишь иногда отзывался мелодичным звоном.
Искать монеты нужно там, где раньше стоял дом. Я разглядел бугорки явно не природного происхождения. Ну, и керамика на этих холмиках вроде попадалась чаще. Достав из рюкзака еще и лопатку, я приступил к поиску.
На втором шаге Ася зазвенела колокольчиком. Устойчивый сигнал на кубике справа, судя по описанию в инструкции, сигнализировал о монете под катушкой. Положив прибор на землю, я аккуратно с четырех сторон от предполагаемого местонахождения цели вогнал лопатку в землю и с легкостью вынул из ямки «кирпичик» земли. Взяв прибор, провел катушкой над ямкой. Тишина...
Прибор отозвался трелью над вынутой из ямки землей. Я разломил «кирпичик» пополам и провел над катушкой. Кусочек, на который прибор среагировал снова, разделил и увидел монетку.
Я до сих пор не забыл обрушившиеся на меня чувства после первой находки: сердце колотилось, будто пробежал сто метровку; хотелось тут же поделиться с кем-нибудь счастьем; и птицы щебетали не так, как обычно и резкий минуту назад ветерок, вдруг стал ласковым. Обидно, что не помню, какую именно монетку тогда нашел...
День подарил мне двадцать семь монеток, четыре крестика, обломок металлической иконки и килограмма полтора гильз и прочего цветного мусора.
Домой я не просто возвращался - летел, не чувствуя усталости. Первым делом отправился в ванную и с помощью зубной щетки приступил к мойке находок.
Некоторые монетки после помывки выглядели очень хорошо – «живыми», с четким рельефом. Пяток оказались истертыми монетовидными кружками, а около десятка были покрыты окислами.
Слава интернету! Я снова засел на форуме, читая о том, как поисковики чистят и реставрируют свои находки. Еще планировал найти ответ на другой важный вопрос, интересовавший меня - сколько могут стоить найденные трофеи?
С первым я разобрался быстро. Дома оказалось детское мыло в составе, которого присутствовал трилон. Именно этот компонент способен деликатно расстворять окислы меди. Брусочек мыла с помощью обычной терки по совету форумных специалистов я превратил в стружку и высыпал в глубокую тарелку. Залил теплой водичкой, размешал до консистенции кашицы и опустил туда найденные монетки.
Для решения второго вопроса, все складывалось удачно - завтра я решил посетить клуб коллекционеров. Там по воскресеньям собираются ценители всяких древностей. Одни продают, другие покупают, а кто-то просто приходит в парк, чтобы встретиться с коллегами и выпить коньячка. Именно там я намеревался приобрести специальную книжку – каталог-ценник.