Чтение онлайн

Уихара жил на самой границе префектур Токио и Сайтама, в двух минутах ходьбы от дома родителей. Выйдя на воздух, он огляделся. Привычная картина: речка, кукурузное поле и автостоянки. Уихара никогда не интересовался машинами. На ветру шелестели и хлопали разноцветные рекламные плакаты и флажки, и это чем-то напоминало школьную ярмарку. От реки тянуло холодом. Кукуруза была уже убрана, и голые стебли никли под ледяными порывами. Одним словом, это было обычное предместье, где не встретишь ни больших магазинов, ни небоскребов. Уихара пересек дорогу и вышел на набережную. Река в этом месте сильно суживалась и имела в ширину не более трех метров. Здесь постоянно чем-то подванивало — на противоположном берегу работал небольшой завод. Мать Уихара то и дело говорила ему: «Если предприятие не закроют, скоро вся эта гадость завалит оба берега и вконец отравит воду». То же говорил и старший брат — мать все повторяла за ним. Она копировала даже его интонации и голос…

Некоторые здания завода служили складами для какой-то строительной фирмы. Дальше простирались поля, но что на них возделывают, Уихара не знал. Кое-где уже появились новые дома и даже частные коттеджи. Он шагнул на лестницу, которая проходила вдоль всего фасада здания, — на нее можно было выйти из любой квартиры. В качестве защиты от ветра вдоль лестницы были укреплены большие листы гофрированного пластика. Уихара миновал автостоянку и вышел на старое шоссе.

Старое шоссе служило объездной трассой для большегрузных автомобилей, и прохожих на нем было очень мало. «Если ты когда-нибудь начнешь выходить из дома, — говорила мать, — смотри не попади под грузовик!» С того момента, как он поселился здесь, под колеса попали два старика. В память о погибших на краю дороги возвышался столб с табличкой. У подножия столба стояла молочная бутылка с увядшими цветами. Действительно, здесь было довольно опасно — проезжавшие грузовики едва не задевали своими бортами прохожих и окутывали их облаками вонючих газов.

Уихара перебежал шоссе и направился к магазину.

Уихара захотелось съесть онигири и выпить бутылочку «Колы-лайт». Выбирая себе рисовые шарики, он вспомнил, что произошло с ним здесь четыре года назад. «Кошмар!»

Был теплый летний денек. Уихара только зашел в магазин, как сразу заметил на своей футболке «Тайгер Вудс» огромное бурое пятно то ли от кетчупа, то ли от соуса. Наверное, он поставил его во время еды. Пятно было совсем свежее и еще распространяло слабый запах. Размером оно было не меньше десятииеновой монеты — придется потрудиться, чтобы его вывести. Уихара с ужасом подумал, что в таком виде предстанет перед продавцом. Побледневший, он двинулся вдоль прилавков. Покупать уже ничего не хотелось, но, решил Уихара, может показаться подозрительным, если он выйдет из магазина, так ничего и не взяв. От волнения у него пересохло в горле и стало трудно дышать. Тогда он взял первый попавшийся альбом комиксов Манга и, ни жив ни мертв, направился к кассе. К тому моменту он довел себя до такого состояния, что, увидев продавца, едва не грохнулся в обморок…

Уихара положил в корзину несколько онигири и вдруг подумал: «А теперь-то все совсем по-другому». Неприятные воспоминания показались ему сущим вздором. Уихара ощущал необычайный прилив внутренней энергии — совсем неплохо для первого раза.

Перед тем как подойти к кассе, он посмотрел на себя в выпуклое обзорное зеркало, прикрепленное к потолку. Бледное, опухшее лицо, нездоровый цвет кожи, сальные волосы. К груди, у самого ворота, налипли какие-то перышки и хлебные крошки. «М-да, вряд ли кто на такого польстится!» — усмехнулся Уихара, оглядывая себя с головы до ног. Без малейшего колебания он подошел к кассе и протянул деньги сидевшей там барышне. Барышня бросила на него суровый взгляд, но Уихара уже было все равно. «Ничего-то ты не знаешь, детка, — подумал он, глядя ей прямо в глаза. — Ничего! А ведь во мне сидит такое… дерьмо, от которого я иногда становлюсь очень злым, детка. Нет, ты ничего не понимаешь. Ну скажи мне что-нибудь, детка! А я разобью тебе голову…»

Выйдя из магазина, у самой ограды автостоянки Уихара заметил телефон-автомат и скамеечку. Было тепло, выглянуло солнце, и он решил присесть и съесть свои онигири прямо тут. Это было тихое местечко — не было слышно даже рева грузовиков с шоссе. Щебетали какие-то птички, но, сколько ни вертел головой, ни одной он так и не увидел.

Уихара сорвал обертку с первого онигири с лососем и с наслаждением откусил. Он доедал уже последний — со сливами, когда к нему подошла, едва волоча ноги, незнакомая старуха. На ней было сиреневого цвета пальто, а в одной руке она держала зонт, хотя дождя вроде бы не ожидалось. В другой старуха несла большую прозрачную пластиковую сумку, с какими ходят на пляж. Старуха дотащилась до скамейки и села рядом с Уихара. Перед тем как сесть, она спросила разрешения, но таким голосом, словно всю жизнь командовала военным кораблем. Ее прическа была растрепана, сухие спутанные волосы закрывали лоб. Старуха была в черных чулках, которые придавали ей странный и легкомысленный вид. Впрочем, она была ненамного старше его матери… Одна нога у нее сильно раздулась в районе лодыжки. Опухоль наползала на подъем, отчего одна нога казалась шире другой раза в два. Икры были покрыты густыми черными волосами, а под кожей проступили синие и красные сосуды. Нога едва помещалась в туфле-лодочке. Уихара с отвращением заметил, что красная туфелька вот-вот лопнет в нескольких местах. Пока он вспоминал название этой болезни, женщина вдруг открыла рот и заговорила, обращаясь к воображаемому собеседнику:

— Ну о чем ты говоришь! Такая уж наша жизнь!.. Уихара вздрогнул и украдкой посмотрел на свою соседку.

Нет, она разговаривала не с ним.

— Однако большинство людей так не считает, ты же знаешь! Волосы лезли ей в глаза, и женщина тряхнула головой.

Уихара понял, что она беседует с кем-то из своих родственников или друзей.

— Я, конечно, понимаю, но все-таки внешний вид… это, знаешь ли, тоже имеет значение. И немалое!

— Но я-то что могу?

— Ну а как же? Что бы ты ни делал, люди всегда будут составлять о тебе свое мнение. И прежде всего будут основываться на твоей внешности.

— Тебе надо просто следить за собой. Да-да, попробуй, это нетрудно. Посмотри, видишь, как она выглядит?

— В конце концов, сходи в парикмахерскую… Сделай же что-нибудь, ведь нельзя же выходить из дому в таком виде!..

— Мне кажется, она понимает кое-что…

— Несомненно.

— Конечно, ее ноге пиздец. Ну и что ей теперь делать?

— Но это, кажется, не оттого, что она не следит за собой?

— Да нет, это оттого, что в ее организме много кальция. Поэтому ее и раздувает в разных местах… Это очень неприятно и больно к тому же. Ей очень плохо, гораздо хуже, чем она думает. Она не пьет ни капли молока. А если выпьет по ошибке, то знаешь, что с ней будет?

Женщина продолжала говорить, поглаживая свою больную ногу. Неожиданно она всем телом повернулась к Уихара, как будто только что заметила его присутствие.

— А ты знаком с сыном Такаги, которого арестовала полиция за то, что он убивал кроликов?

Уихара не понял, обращается ли она к нему или продолжает свой безумный монолог, и ничего не ответил. Наконец старуха отвела от него взгляд и разразилась хохотом. Смех ее был нехороший, каркающий — словно приступ кашля. Уихара охотно проломил бы ей голову битой.

Потом старуха минут на двадцать исчезла в магазине. Прямо на крыльце она вытряхнула из сумки свои покупки наземь и стала сверять по чеку их количество. Уихара разглядел три коробки кошачьего корма, упаковку с маринованными овощами, шестивольтовую батарейку, лампочку, хлеб и сахар. Закончив подсчет, старуха бросила чек под ноги. Он вдруг решил проследить, куда она направится дальше.

Старуха пошла вдоль набережной по направлению к станции. Она шла по узенькой тропинке мимо цветочных ящичков. Из-за холодов цветы опали и засохли. Здесь река расширялась, и Уихара увидел детскую площадку, такую маленькую, что на ней не уместилось бы и трех детей. Площадка эта и называлась-то детской только из-за песочницы да качелей. Песочница по краям была украшена пластмассовыми зверушками — где белым кроликом, где розовым поросенком. Детей нигде не было видно.

До ближайшей станции предстояло еще идти и идти. Железнодорожная ветка принадлежала частной компании, и поезда здесь ходили не чаще двух-трех раз в час. Дачники не очень жаловали эти места — отсюда было слишком далеко до деловых районов Токио, — но все же за время экономического кризиса цены на землю заметно выросли. Строительные компании начали возводить здания, появились новые жилые кварталы, но многие из них оставались и по сей день незаселенными — район был еще плохо обустроен. Кое-где попадались недостроенные, брошенные дома. Даже родителям Уихара (людям совсем небогатым) без труда удалось найти здесь недорогую квартиру для сына. На отшибе располагалась фабрика звукоизоляционных материалов, на которой в лучшие времена трудилось до двухсот человек. Но теперь ее цеха пустовали уже с полгода.