Чтение онлайн

— Как ты сегодня быстро собралась, — удивлённо констатирует мама, оглядев меня с ног до головы. — Красивая панама. Новая? Не видела у тебя.

— Связана на заказ, — отвечаю я, польщённая, что человек, чьим вкусом я восхищаюсь, оценил мою находку. — Как папа?

Мама скорбно вздыхает.

— Храпел. Пластыри, которые ты посоветовала, совсем не помогают.

— Я подумаю, что ещё можно сделать, — обещаю я. — Идём?

Мама берёт меня под руку, и мы вместе дефилируем к лифту. Солнце щедро заливает лучами длинный отельный коридор, наполняя грудь и живот радостным предвкушением. Что именно я предвкушаю — не имею ни малейшего понятия, но в этом тоже есть своя прелесть. Жизнь полна сюрпризов, и только от нас зависит, как ими распоряжаться.

На первом этаже слышен звон столовых приборов и аромат свежей выпечки. С восхищением оглядев блюдо с румяными круассанами, торжественно пронесённое мимо нас официантом, я киваю на распахнутые двери террасы.

— Папа наверняка выбрал стол снаружи. Пойдём туда.

Я оказываюсь права: папа сидит под белым парусиновым зонтом с телефоном в руках. Я с улыбкой направляю на него камеру: в голубой футболке-поло и солнечных очках он выглядит невероятно стильно. Люблю, когда близкие мне люди хорошо выглядят; да и не обязательно близкие — вообще все.

— Доброе утро! — я наклоняюсь, чтобы поцеловать его гладковыбритую щёку.

— Доброе утро, солнышко. Как спалось?

— Так себе, — сев за стол, я притягиваю к себе одну из чашек с кофе. — Это же ты для нас заказал?

— Капучино для моих девочек, — папа ласково похлопывает маму по колену. — Ну что, не передумали по поводу похода на другую часть пляжа? Я что-то за ночь обленился и думаю, не остаться ли в отеле?

Отпив кофе, я поднимаю глаза и чувствую, как в груди волнительно екает: в дверях террасы появился Александр. Его волосы зачесаны назад — видно, что они влажные после душа, — белая футболка и трикотажные шорты создают эффект стильной расслабленности. Так уж вышло, что я всегда обращаю внимание, во что одет человек, отмечая, что могла бы улучшить или поправить… В образе Александра я бы не поменяла даже крошечной детали, а это большая редкость.

— Мне кажется, будет некрасиво просто передумать, — машинально выговариваю я, глядя, как он забирает со стойки стакан свежевыжатого сока. — У нас есть целых две недели, чтобы полежать возле бассейна.

— Ты права-права, — папа тоже замечает Александра и поднимает руку в знак приветствия.

Я с замиранием сердца наблюдаю, как он, поставив стакан на один из свободных столов, направляется к нам.

Меня вновь одолевают противоречивые чувства. Хочется рассматривать его, не отрываясь, и одновременно спрятать взгляд, стоит ему ответить тем же. Такое поведение совершенно не в моём духе. Противоположный пол не вызывает во мне скованности или смущения — у меня два старших брата, у которых полно друзей. Возможно, дело в том, что Александр старше, но не настолько, чтобы захотеть называть его «дядей Сашей».

— Доброе утро! — его голос с характерной грудной вибрацией разносится над столом. Александр пожимает руку отца, кивком и улыбкой приветствует маму. Мне, как и вчера, достаётся выразительный взгляд и произнесённое вслух имя: Каролина.

Пульс снова начинает частить, и немного потеют ладони.

— Присаживайся, Саш, — по-приятельски предлагает папа. — А сын у тебя где?

— Марк ещё спит. За предложение спасибо, — Александр смотрит на чашки с кофе, — но у вас семейный завтрак, поэтому не буду мешать.

Ни папа, ни мама не считают нужным настаивать, и мне сразу становится тревожно и неловко: ясно ведь, что Александр прямо сейчас уйдёт, посчитав себя лишним.

— А что насчёт серфинга? — выпаливаю я, наверное, чересчур громко. — Вы не передумали?

Взгляд Александра фокусируется на мне; губы трогает лёгкая улыбка.

— Нет, конечно. Ты надумала встать на доску?

Это первый вопрос, напрямую обращённый ко мне, и он становится неожиданностью. Любая здравая мысль напрочь покидает мою голову, язык становится вялым и неповоротливым.

— Я не знаю… Вообще-то я не очень спортивная… Просто подумала, что будет интересно за вами посмотреть…

— Встать на доску в твоём весе совсем не сложно, — тёмные глаза задевают моё плечо под спущенной лямкой сарафана. — Если надумаешь попробовать, Марк тебе поможет. У него отличная техника.

— Я об этом подумаю, — бормочу я, отчего-то почувствовав себя глупо и неловко. — Может быть, даже рискну.

— Тогда скоро увидимся. — Улыбнувшись, Александр по очереди смотрит на родителей и после этого уходит.

Я провожаю глазами его удаляющуюся фигуру, чувствуя, как лицо заливает румянец. В голове ни с того ни с сего проносится кадр ягодиц, размытых облаком пара. Надо признать, что этого ракурса к его внешнему виду тоже невозможно придраться: шорты сидят идеально.

— Ты покраснела, Лина, — прохладная мамина рука накрывает мою. — Нет ничего страшного в том, что тебе хочется провести время с парнем. Я в твоём возрасте уже замуж в первый раз вышла.

Забыв о собственном смущении, я перевожу на неё изумлённый взгляд. Мама предлагает мне больше времени проводить с Александром?

— У тебя такой замечательный возраст, солнышко, — ободряюще продолжает она. — Мы с папой переживаем, что ты никогда ни с кем не встречалась. А Марк, на мой взгляд, очень приятный мальчик.

Нахмурившись, я смотрю перед собой. Я действительно ни с кем не встречалась, просто потому что мне никто не нравился настолько, чтобы захотеть хотя бы поцеловаться. Только причём здесь Марк и почему все о нём со мной говорят?

Северная сторона курорта нравится мне даже больше южной. В сравнении с пляжной зоной при отеле со снующими между шезлонгами официантами и звучащей музыкой, здесь спокойно и малолюдно. Помимо небольшой группы серфингистов, стоящих у воды с цветастыми досками наперевес, всего пара десятков загорающих. Утреннее солнце греет мягко и ненавязчиво, волны мягко ударяются о берег, создавая атмосферу умиротворённой расслабленности.

Приподняв спинку шезлонга, я плотнее придвигаю к глазам солнечные очки и заставляю себя смотреть в книгу.

«Мода — это не просто вопрос эстетики. Она тесно связана с экономикой, доступностью материалов, технологиями пошива и даже климатом. Например, широкие кринолины середины XIX века были бы невозможны без промышленного производства стальных обручей. А высокая прическа XVIII века не имела бы смысла без наличия карет, потому что даме в таком головном уборе было бы неудобно передвигаться пешком».