Папа напрокат
Шрифт:
– Где твой древний Гелик?
– В гараже. Эту машину я купил несколько дней назад.
– Симпатичная, – тянет Стелла и спустя мгновение предлагает мне тоном королевы. – Ладно, можешь меня подвезти. Тогда приму твои извинения.
Да, я могу подбросить Стеллу. Распахиваю перед ней дверь автомобиля. Бывшая готовится залезть внутрь, но замечает на черном кожаном сиденье подозрительные высохшие пятна и морщится.
– Ты тут что, блеванул? Я всегда знала, что после развода ты устроишь тот еще свинарник во всей жизни!
Свинарник? Ну да, не успел почистить салон от околоплодных вод, которыми Даша щедро оросила салон тачки. Ковры тоже, кстати, надо будет почистить. Одним словом, придется отдать машину на автомойку и заказать чистку салона.
– Эх… – выдыхаю. – Но другого места, к сожалению, нет!
Моя машина – двухместная. Не на водительское же сиденье Стеллу усаживать. Так что я развожу руками в стороны и прощаюсь с бывшей супругой, ничуть не огорчаясь на то, что она смотрит мне вслед с явной злобой.
Стелла – это перевернутая страница, говорю я себе. И сегодня я загружен настолько сильно иными, важными вопросами, что впервые думаю о бывшей жене без ноющего ощущения в груди.
– Ваша невеста в палате, – улыбается медсестра. – Можете зайти. Еще раз поздравляю с рождением дочери, Игорь.
Я согласно киваю. Вот только дочь не моя и невеста – тоже. Все-таки, я для Даши – совершенно никто, случайный знакомый. Но кричать об этом на всю больницу не собираюсь.
Я приоткрываю дверь палаты и останавливаюсь прямиком на пороге. Зависаю, как древний Пентиум, глядя, как Даша прикладывает младенца к груди. Сглатываю ком в горле. Малышка-то миниатюрная, но фигуристая. Молокозавод у нее вполне приличный. Аппетитный. Неудивительно, что дочурка громко сопит и чмокает на всю палату.
– Игорь? – вскрикивает Даша и стыдливо отворачивается ко мне спиной.
– Извини, что побеспокоил. Но я принес тебе… вот. Цветы. И поговорить. То есть поговорить я тебе не принес, а просто хотел бы поговорить.
Я путаюсь в словах и предложениях. Как будто к моей дислексии из прошлого добавилось еще косноязычие с блеянием.
– Я подожду в коридоре. Позовешь, когда закончишь, – произношу севшим голосом.
– Я уже почти закончила. Просто не ожидала тебя сейчас увидеть.
– Я могу остаться?
– Да, – бросает на меня взгляд из-за плеча. – В палате полно места. Только прикрой дверь.
Я мну в руках корзинку с цветами и ставлю ее посередине стола. Потом сажусь в кресло, вытягивая вперед ноги. Даша поправляет на груди халат и легко покачивает дочурку.
Удивляюсь тому, как ловко и аккуратно у нее это получается. Как будто эти ласковые и завораживающие мягкостью движения заложены в ней самой природой.
– Можно я еще раз взгляну на твою малышку? – спрашиваю шепотом. – Утром я был под впечатлением от всего и не успел разглядеть ее, как следует.
– Можно, – легко соглашается Даша.
Я подхожу к ней, удивляясь тому, какая же Даша все-таки маленькая и хрупкая. Я рядом с ней смотрюсь массивным, откормленным медведем, не меньше. Наклонившись, невольно втягиваю аромат ее кожи и сладковатый молочный запах. Вкусно… Сочетание пьянящее настолько, что стреляет в пах точечным выстрелом.
Отхожу от девушки, пытаясь игнорировать позывы яркого желания, возникшего ни к месту. Очнись, Гарик. Ты пару часов назад купил гору примочек для младенцев и рожениц вроде пакета детских памперсов, молокоотсоса и горы женских прокладок. Какое, нафиг, желание? Но оно есть и распирает им меня нехило. Так что лучше отойти…
Через несколько минут укачивания дочурка Даши спокойненько засыпает. Даша перекладывает ее в кроватку и склоняется над крохой, любуясь маленьким личиком. Только потом Даша садится в кресло, стоящее рядом, и внезапно накрывает мою руку своими узкими, горячими ладошками.
– Спасибо!
Нежный голос звучит проникновенно. Даша смотрит мне прямо в глаза, вкладывая в свои слова огромную признательность и искренность. Она смотрит на меня, как на спасителя или лучшего из мужчин. Поневоле в груди разливается жар и происходит второе попадание точно в цель, ниже пояса.
– Да не за что, – накрываю ее ладонь своей, поглаживая нежную кожу большим пальцем. – Любой на моем месте поступил бы точно так же.
– Нет, вот тут ты ошибаешься. Не любой. Спасибо тебе за помощь. Я не знаю, как тебя отблагодарить. У меня сейчас… – потом отмахивается, не заканчивая предложение, и прикусывает нижнюю губу. – Ты купил все это? Я возмещу твои расходы. Чек сохранился?
– Прекрати! Считай это подарком от крестного отца, – шучу. – После такого я просто обязан стать крестным отцом. И благодари небеса, что у тебя не родился сын. А то тебя сейчас осаждал бы и тот патрульный полицейский, который очистил для нас полосу и сопроводил до клиники с мигалками! Он предлагал назвать сына Кириллом! В честь себя, разумеется.
Моя шутка, может быть, не самая удачная. Но Даша так не считает. Она улыбается, и на щечках появляются мягкие, соблазнительные ямочки.
– Персонал больницы, вообще, записал меня в отцы! По всей видимости, я – полный тезка отца малышки?
– Да, – кивает Даша.
Радость на лице девушки сменяется болезненным и страдающим выражением. Явно мой тезка провинился перед Дашей или сделал кое-что похуже?
– Да и все? – допытываюсь я. – Не хочешь ничего объяснить?
Даша прикусывает губу, борясь с нерешительностью. В этот момент начинает звонить ее телефон. На экране высвечивается: «Daddy». Но в противовес легкомысленной надписи на английском фото очень суровое. Мужчина в фуражке и парадном кителе с ровными строчками наград. Военный он у нее, что ли? – Папа… – обреченно шепчет Даша и вытягивается по струнке.