Пангоды
Шрифт:
Игорь посмотрел на холодильник: дребезжит, зараза, с того времени, с той самой "разморозки", ничего не помогает: уж и протягивал-перетягивал гайки, и ножки подкручивал, и резинки подставлял...
...Зимой 1977 году "Катерпиллер", осуществляя земляные работы, порвал газовую трубу, по которой подавался с месторождения на Пангоды "бытовой" газ. В единую минуту поселок остался без тепла и света: погасла электростанция, остановились котельные. Дни стояли на редкость морозные, минус сорок девять, за пару часов холод сковал жилые и промышленные объекты. Все мужчины вышли на ликвидацию аварии, которая, естественно, развилась из локальной газовой в тотальную тепловую. Проблема была с детьми. Выручила "Нахаловка" - во многих "балках" стояли обыкновенные печки, которые топились дровами. Хозяева балков не спрашивали, кто и откуда, - заходи, заводи детей, грейся. Через несколько часов женщины и дети из общежитий заполнили "нахаловский" самострой.
Порыв трубопровода быстро, по зимним понятиям, ликвидировали, появилось электричество, заработали котельные. Подземные магистрали теплопроводов в основном уцелели. Но этой паузы длиной в несколько часов, пока не двигалась вода, оказалось достаточно, чтобы размерзлись, полопались трубы и батареи в помещениях.
Опять огромная ответственность пала на аэропорт. Нужно было срочно принимать самолеты из Тюмени с сантехникой - трубой, батареями, запорной арматурой... Но замерзли, оставшиеся без электричества навигационные приводы, без их работы прием самолетов невозможен. Запустили аварийные дизеля, однако этого оказалось недостаточно, требовалось срочно прогреть аппаратные помещения приводов. И эту проблему решили: паяльными лампами нагревали докрасна булыжники (их в песчаных Пангодах, да к тому же зимой, еще нужно было найти!), заносили несколько штук в аппаратную, клали на железный лист и закрывали дверь. Через полчаса там уже не минус сорок с хвостом, а вполне приемлемые минус десять...
Поселок и людей в нем удалось спасти. Практически за сутки авария была в основном ликвидирована.
Игорь попал домой только на вторую ночь. В общежитии стояла еще минусовая температура - трубная разводка здесь уцелела (вовремя слили воду), но тепло запустили только час назад. Жена с подругой, одетые в полушубки и валенки, спали на кровати под всеми одеялами, которые нашлись в доме. Сиял в темноте раскаленный "козлик". Потрогал батарею: оживает, урчит. Нет, впрочем, урчит не батарея. Странный дребезжащий, переходящий в турбинный гул, звук доносился от холодильника. Игорь, уже без всяких сил, все же засмеялся и сказал вслух: "Ну, что ты, чудак, тарахтишь!... Минус десять же в комнате! Согреться хочешь?..."
С тех пор так и дребезжит, друг "Юрюзань"...
Железную дорогу в Пангодах пришлось прокладывать параллельно взлетной полосе, чуть потеснив болота, другого варианта не было. Таким образом, она попала в зону "боковой полосы безопасности", что и заметил нынешней ночью "свежий" пилот-инспектор. А между тем, в буквальном смысле, параллельная эксплуатация аэродрома и "железки" ведется уже несколько лет. А знал бы инспектор, что и железнодорожная станция "Пангоды" и аэропорт "Медвежье" находятся в ведении... одного диспетчера! Иначе невозможно, только так можно соблюсти безопасность: пока поезд едет - самолет не сядет и не взлетит. И наоборот.
Нет, что ни говори, по букве инспектор прав. Это Фетисов и сам понимает. Летать стало действительно опасно: с одной стороны жэдэ-полотно, с другой - жилой сектор. Да и неудобств много стали причинять жителям. Например, то и дело прибегает заведующая столовой: "Игорь Николаевич, не сажайте рядом МИ-6, после него у нас борщ с песком получается!... "
Вспомнилось забавное. Однажды население собралось на какую-то летнюю гулянку, праздник, может, день строителя, в центре поселка: столы, шашлыки, то, се... Солнечный день, мужики в безрукавках, женщины вспомнили, что они женщины - расфуфырились, накрасились, прически понаделали... Прямо светский пикник. Надо же было угораздить в это время прилететь "шестерке". Пассажирский МИ-8, и тот разгоняет на все четыре стороны, что рядом окажется, а уж эта грузовая махина!... Скатерти со столов долой, шашлык в песке, женщины с разбитыми прическами, как медузы на ветру... Чуть пилотов не побили, бегают, лохматые, вокруг машины, ругаются очень интересными словами.
Да, пангодинских женщин если завести! Это ведь они начали строчить-трубить во все инстанции: в поселке уже несколько сот детей, они подрастают, учиться негде! Прилетела какая-то комиссия. Население пригласили в клуб, пришли женщины - яблоку негде упасть. Те, что на трибуне, стоят на своем: поселок вахтовый, детям здесь делать нечего, мол, это было заранее указано в вызовах всех ваших мужей. Не положено!...
Что там поднялось! Комиссии пришлось срочно ретироваться, уходили очень быстро, но буквально "сквозь строй" разъяренных пангодинок. Потом многие из этих фурий, явно преувеличивая, хвастались, уточняя, у кого сколько в кулаке осталось "комиссаровых" волос, кто сколько пуговиц оборвал с ответственных пиджаков. В последствие этот факт неудавшейся беседы оброс еще более невероятными подробностями, но дело сдвинулось, скоро началось строительство первой школы...
"Так-то, пилот-инспектор. Утром разберемся. Кто ж тебе разрешит кислород Пангодам перекрывать... Не положено-положено!" - Игорь выключил плитку под парящим, как паровоз, чайником, откинулся на спинку стула, прислонил голову к стенке, закрыл глаза.
– "Где люди живут... Там и положено..." - подумал он вяло, уже во сне улыбаясь своему "мудреному" резюме.
Пройдет всего год и будет открыт новый аэропорт, в достаточной дали от поселка. Это будет, пожалуй, его единственное существенное отличие от старого аэродромного комплекса. "Грунтовка" останется "грунтовкой". Попытка открыть регулярное пассажирское авиасообщение с "землей" закончится неуспешно: однажды прилетевший из Тюмени АН-24 слегка "промахнется" мимо полосы, и ему придется доостанавливаться на тундровых кочках. Для людей и машины последствий никаких, но пассажирские рейсы для больших самолетов отменят. Пангодинцы будут продолжать летать на материк через Надым, их мытарств всегда будет на одно стокилометровое авиаколено больше, чем у соседей-надымчан, как и всех северян тоже обреченных на долгие летние перелеты и переезды.
Знаковым покажется Фетисову первое утро после открытия нового аэропорта. Он приедет на работу очень рано и начнет привычный по старому рабочему месту обход. Он заметит, что собаки, еще во время строительства прижившиеся в новом аэропорту, необычно возбуждены и увлекают обходчика за собой. "Значит, след", - подумает Игорь. Действительно, на снегу будут четко вырисовываться огромные следы от медвежьих лап. Следы пойдут по периметру, вдоль аэродромной границы. Возле нескольких "тумб", установленных через каждые сто метров аэродромной полосы, снег будет желтым... "Пометил хозяин!...
– весело подумается Фетисову.
– А как же, - "Медвежье"!..."
И будет страшная ночь морозной весной 1982 года: четыре огромных гудящих факела - двухсотлитровые железные бочки с соляркой и ветошью - по вершинам расчищенного наспех от снега квадрата. Здесь обозначится новая вертолетная площадка, поближе к беде, для немедленного приема малых судов медицинской авиации... В этой аварии на газопроводе сгорят заживо или замерзнут, в панике, несколько человек... Служба Фетисова обеспечит возможность ночных спасательных полетов. Благодаря авиации будут сохранены десятки жизней...
И будет город Новый Уренгой, куда Фетисову придется летать в командировки - пригодится его опыт работы в экстремальных северных условиях. Там, в такой же приполярной тундре, для целей ускоренного строительства города и объектов уникального месторождения, тоже будет эксплуатироваться аэропорт, поначалу "не нормальный" в привычном, материковом понимании...
Но все это и многое другое случится потом...
Пока же Игорь Фетисов спит, уронив голову на плечо. До подъема остается еще почти целых два часа. Он еще не знает, что как раз в это время самолет АН-12, с тем же пилот-инспектором на борту, взлетает с тюменского аэропорта "Рощино" и берет курс на... "Медвежье". Инспектор спешил обратно на север. Сообщив о своем ночном "северном" подвиге он получил за это незамедлительный нагоняй и приказ до утра исправить созданную им недопустимую ситуацию на стратегически важном для страны объекте. Ровно в семь он, тревожно поглядывая на часы, стремительно зайдет в диспетчерскую, потребует соответствующий журнал и ниже своей предыдущей записи начертает: "Полеты в аэропорту "Медвежье" воздушным судам первого и второго класса РАЗРЕШАЮ".