Чтение онлайн

Крака слабела, кровь ее сверкала в голубом сумрачном воздухе, крылья били беспорядочно, и падение убыстрялось. Стиснув зубы, Торрек подумал, что она отомстит ему, придавив своим телом и размазав его по уступам Скары.

По ее телу пробежала судорога, и крака заставила себя устремиться к востоку, а струи воздуха, поднимавшиеся с теплой вспаханной почвы, подхватили ее и понесли, так что в конце концов она упала в фиорд.

Торрек соскользнул с нее раньше, чем она ударилась. Он резко погрузился в зеленые глубины, дыхание его замерло, в ушах зазвенело, а коралловые пики проложили глубокие царапины на спине. Когда он наконец с трудом выбрался на поверхность, легкие его, казалось, готовы были разорваться. Прошло немало времени, прежде чем он смог нормально дышать.

Крака плавала неподалеку, поддерживаемая своими огромными крыльями, — мертвая. Ранние огни Диупы мерцали на расстоянии, которое совсем не казалось далеким.

— Что ж, старушка, — выдохнул Торрек, — с твоей стороны это была любезность. Теперь побудь здесь и будь настолько хорошей, чтобы не дать олленборам найти тебя и обглодать твои кости — ты мне еще пригодишься!

Он поплыл к городу, сначала едва шевеля руками, но потом в нем вдруг вспыхнула новая сила, которая, он знал, была сверхъестественной. Временами, оставаясь один на один со своей усеченной душой, Торрек задумывался, действительно он человек, или… кто?

От пирса отделились каноэ. Горожане издалека следили за местом, куда он упал. Узкие силуэты замаячили над бормочущими волнами, сотни весел в унисон забили по воде, разноцветные бумажные фонарики, прикрепленные к мачтам, горели, как ищущие глаза.

— Охойохоа! — Раковина зазвенела после крика, и медные гонги ответили ей четким ритмом. — Охойохоа! Пусть море поможет тебе. О возлюбленный мой! Пусть море продлит твою жизнь, охойохоа!

— Я здесь! — отбросив всякие церемонии, крикнул Торрек.

Ближайшая лодка изменила направление. Мускулистые руки вытащили его из воды, и вскоре раковины, гонги и голоса славили его победу.

К тому времени, как флот вернулся назад, везя убитую краку и Торрека на капитанском мостике, жители Диупы столпились у причалов.

В масках и плащах из перьев, потрясая погремушками и оружием — ломами, топорами, военными кирками — молодые люди Моря Медвежьего Жилья танцем выражали радость, которую он им подарил. В вышитых алых и голубых одеяниях, сосредоточенные, ждали под сверкающими фонарями члены принявшего его Клана Старших. Дети и девушки, стоявшие возле длинных, невысоких, легких домов из разукрашенной промасленной бумаги и резных деревянных панелей, с остроконечными, крытыми гонтом крышами, бросали ему цветы.

Даже бедные фермеры, мастеровые, рыбаки, все украшение которых состояло из берестяных набедренных повязок и перьев в волосах, поднимали свои трезубцы и славили его, когда он проходил мимо.

Высоко над горами разошлись тонкие вечерние облака. Солнце было внизу, хотя здесь, в теплых широтах Мира, Названного Маанрек, не должно было потемнеть еще несколько часов. Но высоко наверху, на бесконечном ясном голубом небе плавали две почти полные луны. На юге возвышалась огромная радужная арка Колец, священного моста.

Ничего необычного не было в том, что облака долгого теплого дня — сорок часов, пока солнце путешествовало над островами, — рассеиваются по мере того, как к ночи становится холодно. Однако Торрек, чья кожа еще ощущала ледяной поцелуй фиорда, подумал, что вселюбящий Римфар простер над ним руку, чтобы отдернуть завесу с небес как раз в то время, когда он вышел на берег к своему народу.

Его народ. В эту минуту он впервые ощутил, как что-то оттаяло в нем. Эти гибкие темнокожие высокоскулые люди сделали его своим, когда нашли его, безмолвного и беспомощного, в поле. Они учили его с той же терпеливой добротой, которую выказывали по отношению к своим детям, прощали ему ошибки и незнание, неизбежные для того, кто не прошел с ними свой путь от самого рождения.

А он в благодарность за все плавал на их каноэ, ловил рыбу, охотился, обрабатывал поля, дрался на их стороне, когда разбойники из Илленеса силой взяли Руст и вошли в Думетдин.

И народ возвел его в ранг, соответствующий его растущим возможностям, так что теперь он стал Пилотом. И все же он оставался бездомным. Он не сроднился с ними по-настоящему… до сегодня.

— Выпей, — произнес Старший Йенза, подавая ему древнюю серебряную чашу Совета.

Торрек опустился на колено и выпил нежное пряное вино.

— Пусть имя твое будет записано в списке Гарпунеров, — сказал Скрайб Гламм, — и когда в следующий раз Флот отправится за морскими змеями, дадут тебе хорошее копье, чтобы ты мог показать свое искусство.

Торрек поклонился:

— Я недостоин этой чести, Преподобный Дядя.

Однако он прекрасно знал, что заслуживает того, чтобы находиться среди избранных, и рассчитывал заслужить эту честь, если останется в живых. И теперь…

Торрек выпрямился и перевел взгляд на молодых женщин, ждавших, как положено, у кромки света, который отбрасывали фонари.

Сонна увидела его и склонила голову так низко, что пряди длинных черных волос скрыли от него ее маленькое личико. Краска медленно залила ее щеки.

— Преподобный Дядя, — с поклоном обратился Торрек к седому человеку из Клана Корат, который смотрел на него умными глазами, — ранг Гарпунера позволяет ведь говорить по-дружески с ребенком Капитана. Или это не так?

— Это так, — согласился Баэлг.

— Могу я тогда получить благословение, чтобы пойти в горы с вашей дочерью Сонной?

— Если она желает этого, то такова и моя воля, — ответил Баэлг. Улыбка заставила дрогнуть его короткую бородку. — А я думаю, она желает. Но сначала тебе надо отдохнуть.

— Я отдохну в горах, Преподобный Дядя.

— Поистине могучий человек! — изумился Баэлг, в то время как молодые люди ответили на эти слова восхищенными улыбками. — Идите же тогда, и если потом вы склонитесь к браку, я не стану вам мешать.

Торрек молча поклонился Старшим, Скрайбу, Советникам Диупы и наместнику Короля Думетдина. Сонна направилась следом, стараясь идти с ним в ногу. Через несколько минут они уже были за пределами города, на дороге, которая бежала вдоль полей, уходя в горы.