Чтение онлайн

– У нас на Таити отказываться не принято, - засмеялся Эдвард.
– Да к тому же тебя нигде так вкусно не накормят.

– Почему он сказал, что его жена хорошо стряпает? Я слышал, она в Женеве.

– Далековато для жены, а?
– заметил Эдвард.
– И он давненько с нею не виделся. Я подозреваю, что он говорил о другой жене.

Бэйтмен ответил не сразу. Лицо у него стало серьезное. Но, подняв глаза, он поймал на себе смеющийся взгляд Эдварда и гневно вспыхнул.

– Арнольд Джексон - жулик и негодяй, - сказал он.

– Боюсь, что ты прав, - с улыбкой ответил Эдвард.

– Не понимаю, что может быть общего с ним у порядочного человека.

– Возможно, я не порядочный человек.

– Вы часто с ним видитесь?

– Да, очень. Он принял меня в племянники.

Бэйтмен подался вперед и впился глазами в Эдварда.

– Он тебе нравится?

– Очень.

– Но разве ты не знаешь, что он жулик, что его судили? Разве здесь этого не знают? Его надо изгнать из цивилизованного общества.

Кольцо дыма от сигары Эдварда поплыло в неподвижном благоуханном воздухе, и он проводил его взглядом.

– Я думаю, Джексон - самый первостатейный плут, - сказал он наконец. И я не уверен, что его стоит оправдывать, хотя бы он и покаялся в своих грехах. Он был обманщик и лицемер. Этого не вычеркнешь. Но я не встречал собеседника приятней. Он научил меня всему, что я знаю.

– Чему это он тебя научил?
– изумленно воскликнул Бэйтмен.

– Как жить.

Бэйтмен иронически рассмеялся.

– Хорош учитель, нечего сказать. Так вот почему ты упустил случай разбогатеть и теперь зарабатываешь на жизнь, стоя за прилавком в грошовой лавчонке?

– Он удивительный человек, - сказал Эдвард, добродушно улыбаясь. Может быть, вечером ты и сам поймешь, что я хочу сказать.

– Я не собираюсь обедать у него, если ты это имеешь в виду. Никогда ты меня не уговоришь переступить порог его дома.

– Сделай это для меня Бэйтмен. Мы столько лет были друзьями, ты не можешь мне отказать, ведь я прошу тебя.

В тоне Эдварда было что-то совсем незнакомое Бэйтмену. Он говорил мягко, но перед этой мягкостью трудно было устоять.

– Ну если так, придется мне поехать, - сказал Бэйтмен с улыбкой.

И потом, рассудил он, совсем не вредно узнать Арнольда Джексона поближе. Ясно, что он забрал большую власть над Эдвардом и, если предстоит бороться с ним, необходимо понять, в чем состоит эта власть. Чем больше он беседовал с Эдвардом, тем явственней понимал, как тот переменился. Он чувствовал, что следует быть осторожнее, и решил не открывать истинной причины своего приезда, пока не нащупает верный путь. Он принялся болтать о том, о сем, о своих успехах в делах за время поездки, о политических новостях в Чикаго, об общих знакомых, вспомнил те времена, когда они вместе учились.

Наконец Эдвард сказал, что ему пора возвращаться в лавку, и обещал заехать за Бэйтменом в пять часов, чтобы вместе отправиться к Арнольду Джексону.

– Между прочим, - сказал Бэйтмен, выходя вместе с Эдвардом из сада, - я думал, ты живешь в этой гостинице. Кажется, здесь это единственное приличное место.

– Ну нет, для меня тут слишком роскошно, - засмеялся Эдвард.
– Я снимаю комнату за городом. Там дешево и чисто.

– Насколько я помню, в Чикаго для тебя было важно совсем другое.

– Чикаго!

– Что ты хочешь сказать, Эдвард? Чикаго - лучший город в мире.

– Верно, - сказал Эдвард.

Бэйтмен быстро взглянул на него, но лицо Эдварда было непроницаемо.

– Когда ты думаешь вернуться?

– Сам не знаю, - улыбнулся Эдвард.

Ответ Эдварда, его тон потрясли Бэйтмена, но, прежде чем он успел спросить, в чем дело, Эдвард помахал рукой проезжавшему в машине метису.

– Подвези-ка меня, Чарли, - сказал он.

Он кивнул Бэйтмену и побежал к машине, остановившейся в нескольких шагах от ворот гостиницы. Бэйтмен остался один разбираться в путанице впечатлений.

Эдвард заехал за ним в расхлябанной двуколке, в которую была запряжена старая кобыла, и они поехали берегом моря. По обе стороны дороги тянулись плантации кокосовых пальм и ванили, изредка попадалось на глаза огромное манговое дерево, в пышной зелени которого прятались желтые, алые, пурпурные плоды; порой за деревьями на миг открывалась синяя гладь лагуны, и на ней там и сям - крохотные островки, увенчанные высокими пальмами. Дом Арнольда Джексона стоял на пригорке, и к нему вела лишь узкая дорожка, поэтому они распрягли кобылу, привязали ее к дереву, а двуколку оставили на обочине. "Ну и порядки", - подумал Бэйтмен. У дома их встретила высокая, красивая, но уже немолодая туземка, которой Эдвард крепко пожал руку. Потом он представил ей Бэйтмена.

– Это мой друг, мистер Хантер. Мы будем у вас обедать, Лавиния.

– Очень хорошо, - сказала она, и лицо ее осветилось улыбкой.
– Арнольд еще не воротился.

– Мы пока искупаемся. Дайте-ка нам с мистером Хантером парео.

Женщина кивнула и вошла в дом.

– Кто это?
– спросил Бэйтмен.

– Да это Лавиния. Жена Арнольда.

Бэйтмен сжал губы, но ничего не сказал. Через минуту она вернулась со свертком, который и вручила Эдварду; крутой тропинкой мужчины спустились на берег в кокосовую рощу. Они разделись, и Эдвард показал другу, как превратить длинный красный лоскут, называемый парео, в аккуратные купальные трусики. Скоро они уже плескались в теплой неглубокой воде. Эдвард был превосходно настроен. Он смеялся, кричал, пел. Совсем как пятнадцатилетний мальчишка. Никогда прежде Бэйтмен не видел его таким веселым; а потом, когда они лежали на берегу и курили, пуская дым в прозрачный воздух, Бэйтмен только диву давался, глядя на беззаботного, ликующего Эдварда.

– Ты, я вижу, доволен жизнью, - сказал Бэйтмен.

– Вполне.

Они услыхали какой-то шорох и, оглянувшись, увидели идущего к ним Арнольда Джексона.

– А я за вами, - сказал он.
– Понравилось вам купание, мистер Хантер?

– Очень, - ответил Бэйтмен.

Арнольд Джексон уже успел снять свой щеголеватый полотняный костюм, теперь на нем было только парео. Он был босиком, все тело покрыто темным загаром. Его белоснежные кудри и лицо аскета странно не вязались с этим туземным нарядом, но держался он уверенно и свободно.