Пациентка
Шрифт:
Бледный морщинистый мужчина стоял в кустах пришкольного парка со спущенными штанами и совершенно обезумевшим от греховного наслаждения взглядом.
Салли прижал автофургон к обочине, заглушил двигатель и, предварительно оглядевшись по сторонам, подошел к нему вплотную.
— Бог в помощь.
Грешник судорожно глотнул и с опаской уставился на крепкого белесого парня с маленькими, бегающими глазами и, было видно, — испугался.
— Чего надо? — хрипло выдавил он.
— Познакомиться, — холодно улыбнулся Салли. — Давно здесь стоишь?
Мужчина растерянно моргнул.
— Минут пять…
— И как улов?
Мужчина недоуменно прокашлялся, как вдруг заметил что-то за плечом нежданного собеседника и вытянулся в струнку — словно терьер.
— Отойди… — яростным шепотом просипел он. Салли обернулся. Из школы выбежала разноцветная стайка старшеклассниц.
— Отойди, я сказал! — уже всерьез рассердился мужчина и, не дождавшись, пока Салли выполнит его требование, подхватил сползшие до колен брюки и, обогнув собеседника, засеменил к цели.
Школьницы взвизгнули, бросились врассыпную, а Салли проводил преследующего их греховодника внимательным взглядом и быстрым энергичным шагом вернулся к машине. Это была превосходная шлюха — пусть и в штанах, и времени он терять не собирался.
Когда Нэнси добралась до дома, Рональд подозрительно прилежно корпел над уроками.
«Поговорить с ним самой?»
Она глянула на сына, поймала его затравленный взгляд, и сердце болезненно защемило. Она знала, что разговор неизбежно сползет к нотациям, а Рональд, вместо того чтобы покаяться и покончить с ним, упрется, займет оборонительную позицию и завязнет еще глубже.
«Сказать Джимми?»
Это было еще худшим вариантом. Нэнси наперед знала, что Джимми рассвирепеет и, может быть, ударит сына, даже наверняка ударит, категорически запретит ему приближаться к братьям Маньяни на пушечный выстрел, но этим все и закончится. А затем пойдут недели томительного, наполненного страхом и неизвестностью ожидания, и однажды она обнаружит, что уже поздно.
Разумеется, был и другой вариант — самый жесткий и абсолютно законный, но тогда бы Рональд приобрел среди сверстников пожизненный статус доносчика, и она вовсе не была уверена, что так будет лучше для всех.
«И что теперь? Ждать?»
Нэнси растерянно огляделась по сторонам и только теперь поняла, что не видит Энни.
— А где Энни? — только чтобы оборвать это затянувшееся молчание, спросила она.
— Там это… — густо покраснел Рональд. — Они на этого психа нарвались… без штанов.
— Какого психа? — обомлела Нэнси и вдруг поняла, — И что?
— Перепугалась, конечно, — ответил Рональд. — У себя сидит. Я отцу позвонил, но они его не…
Нэнси метнулась в детскую, схватила Энни, развернула к себе… Она и впрямь была напугана.
— Сволочь! — тяжело задышала Нэнси и вдруг ясно вспомнила Левадовски с его теорией о зависти к пенису, и внутри у нее полыхнула ярость. — Недоноски!
Нэнси посмотрела на часы и с трудом подсчитала, что до возвращения Джимми со службы осталось порядка сорока минут. Встала, нетвердым шагом спустилась в кладовую и начала разбирать коробки — одну за другой. Старое бальное платье, шляпки, бесчисленные, любовно переложенные бумагой туфли — еще с шестого класса и наконец — главная.
Нэнси посмотрела на коробку невидящим взглядом, потянула за розовую ленточку и сняла пыльную, вдавленную внутрь крышку. Выбросила кучу разноцветного шелкового тряпья и замерла. Перед ней на самом дне коробки лежала матово поблескивающая вороненой сталью «беретта».
Трясущимися руками Нэнси распечатала лежащую рядом упаковку и высыпала тяжелые маслянистые патроны в ладонь. С трудом вытащила обойму и начала ее снаряжать — патрон за патроном, именно так, как однажды научил ее старший брат.
Салли готовился основательно. Он понимал, что вплоть до темноты, пока солнце не село, его жертва никуда не денется, — лишь бы не приехали копы. А потому он отогнал машину в сторонку, вытащил и разложил на сиденье весь свой инструмент и задумался.
Салли знал, что впадет в это состояние, когда, кажется, сам господь управляет его рукой, сразу, как только начнет. А здесь, практически в центре города, это было опасно. Но с чего-то начинать было надо.
Он вздохнул, сунул в карман бритву и выбрался из машины. Миновал магазин, продрался сквозь заросли подступившего к дороге парка и присел на бугорке. Отсюда его будущая жертва всевышнему была видна как на ладони.
Салли глянул в сторону солнца. Оно уже почти садилось.
«Дождусь темноты, — решил он и почувствовал, что уже плывет по волнам настигающего его предчувствия наслаждения, — и будь что будет!»
Нэнси припарковала машину за два квартала от школы. Взяла сумочку и обнаружила, что сломала ноготь, но где и когда, вспомнить не сумела. Глубоко вздохнула и, преодолевая дрожь в коленях, выбралась из машины. Оглянулась по сторонам, по возможности негромко захлопнула дверцу и нетвердым шагом прошла остаток пути. Намеренно создавая себе алиби, если что-то пройдет не так, заглянула в магазин, купила колы и сухой торт, стараясь не выдать своего лихорадочного состояния, очень мило поболтала с хозяином, а выйдя из магазина, обогнула его и в считанные секунды оказалась в огромном пришкольном парке.
И вот здесь она словно вернулась в тот самый супермаркет, в котором похитила икру. И только потому, что сумерки, заросли терновника и толстенные стволы разновозрастных деревьев скрывали ее от посторонних взглядов, никто не сумел бы увидеть, как, шатаясь и хватаясь за деревья, будто пьяная, и периодически закатывая глаза от настигающего ее наслаждения, мать двух детей и примерная жена полицейского бредет к школе.
Восторг преодоления самой себя пронизывал ее всю — от темечка до копчика. Восторг делал ее дыхание хриплым и прерывистым, а сознание неясным. Восторг почти парализовал конечности и застрял в желудке огромным горячим комком. Восторг овладел ею, как чужой властный мужчина, — безо всяких условий и целиком.