Ожидание
Шрифт:
— Одуванчик понюхай, — говорю я. — Знаешь как пахнет!
А Никита кричит:
— Адик, кис, кис! Иди сюда!
Его бабушка, Вера Семёновна, говорит:
— Оставь кота в покое. Ты же видишь — он тебя позабыл. У котов память гастрономическая. Кто кормит, тот и друг. Это не собака!
Неправда, Ардальон как раз ничего не забыл. Я заметила: когда он мимо нечаевской дачи идёт, у него хвост дрожит. Он нарочно на их дачу не смотрит. Ардальон гордый!
— Всё равно мой кот, — говорит Никита.
— Нет, Сашкин! — кричат Марина с Лариской. — Сашкин!
— Мой! — кричит Никита. — Мой! Мой!
— Сашкин! — кричат Марина с Лариской.
— Автобус идёт, — говорит бабушка Вера Семёновна. — Вон какая пыль на дороге.
Сразу перестали кричать. Конечно, они встречают!
К нам городской автобус два раза в день ходит. Утром — рано, я ещё сплю — и вот сейчас. Этот рейс удобный, на него можно после работы успеть. К кому-нибудь может мама приехать. Или папа.
Вообще у нас в посёлке мам мало. И пап почти не видно. Все работают! Никак не могут жить постоянно на даче со своими детьми. Это счастье, что хоть бабушки есть! У нас на каждой даче есть бабушка. Только у Марины Савчук бабушки нет. Зато у неё два дедушки.
— Это не автобус, — говорит Никита. — Это тётя Галя Мямлю гонит.
Тут уже все увидели.
Тётя Галя Полунина гонит свою козу Мямлю. Вернее, тащит. Тётя Галя её за верёвку тащит, а Мямля не хочет. Всеми копытами упирается, боком идёт поперёк дороги. Пыль подняла!
Тётя Галя чуть зазевается, Мямля её рогами толкает в спину. Но вперёд всё равно не хочет идти, а норовит свернуть, где крапива. Мямля не боится крапивы. У неё шерсть. Белая. Но сейчас не поймёшь какая. А у тёти Гали голые ноги.
Она Мямлю наконец до нас дотащила.
— Уф! — говорит. — Не коза, а чёрт. «Пройдой» надо было назвать.
— Ну почему же, Галина Трофимовна? — смеётся Никитина бабушка. — Вы, кажется, ею довольны?
— Потому что пройдоха! — говорит тётя Галя. — Опять к леснику ушла и забралась в капусту. Мне уж и молока не надо! Молоко у неё, конечно, хорошее, ничего не скажешь.
У нас в посёлке коз нет — одна Мямля. Козы страшно прожорливые, мне бабушка читала: они могут лес превратить в пустыню. Хотя наш лес они вряд ли бы превратили. Он большой, почти до самого города тянется. Но кто их знает! На всякий случай у нас коз не держат.
Только тётя Галя Полунина свою Мямлю держит.
Как же ей не держать? У тёти Гали недавно родился ребёнок. Он так болел! Тётя Галя его на всё лето на дачу вывезла, чтоб он окреп. А кто будет сюда каждое утро таскать молоко? У тёти Гали муж инженер. Он не будет. В магазин молоко нерегулярно привозят. И какое там молоко! Оно в бутылках. Или разливное, ещё хуже. Тётю Галю только Мямля спасает, хоть она чёрт. Зато у неё всегда свежее молоко. И ребёнок прямо переменился: окреп.
Мы сами знаем, что он переменился. Раньше его просто слышно не было. Ну, коляска, конечно, стоит, а есть там ребёнок или нет, мы не знали. А теперь мы его всё время слышим. Он утром кричит. И днём. Даже ночью он тоже кричит. Так ребёнок окреп!
Его Ксенией зовут. Но тётя Галя его Ксенией не называет, я лично не слышала. Мы в прятки играем, а тётя Галя сразу говорит: «А ну потише! Не видите? Ребёнок же спит!» Или мы с бабушкой на море идём, а тётя Галя сидит на крыльце. Бабушка говорит: «Пошли, Галя, купаться!» А тётя Галя пугается: «Что вы, Анна Михайловна! У меня же ребёнок!» — «Надо же, — смеётся бабушка. — Какая у тебя редкость!»
Тётя Галя свою Мямлю наконец привязала.
Мямля видит, что теперь не удрать. Смирно стоит. Тётя Галя ещё проверила кол. Прочный! Пускай Мямля пасётся теперь на здоровье. Верёвка длинная. Вон какая верёвка. Её прямо не чувствуешь, будто и нет никакой верёвки. Зато надёжно. Чужая капуста будет целее. А травы и на поляне хватает — чего-чего…
— Вот так, — сказала тётя Галя и уже пошла.
Но недалеко отошла.
Я вдруг смотрю — Мямля начала быстро-быстро бегать вокруг кола. Только верёвка мелькает! Чего она бегает? Такая, что ли, козья игра? Всю верёвку вокруг кола закрутила. Туго! Ещё туже!
Вдруг как дёрнется. И закатила глаза.
— Тётя Галя! — кричу я. — Она удушилась!
Ардальон фыркнул и от меня отошёл. Он не любит, когда громко кричат. Но тут уж не до него было. Мямля сейчас упадёт…
— Удушилась! — кричат Марина с Лариской. — Удушилась!
Они всегда вместе кричат — такие подруги.
— Чтоб ты пропала! — охнула тётя Галя. Но вернулась. Она же не хочет, чтоб Мямля пропала по-настоящему.
Теперь верёвку никак не распутать. Мямля тёте Гале мешает, валится на неё. Сильнее натягивает верёвку.
Я тоже подбежала.
— Голову ей подержи, — просит тётя Галя.
Я держу. Руки немножко дрожат. Очень уж у Мямли рога… Она Никиту пырнула. Никита, правда, Мямлю дразнил, а мы спасаем. Но вдруг она не поймёт? Никита потом даже сесть не мог. А у него как раз день рождения, гости приехали. Он весь вечер с гостями стоял. Как он сядет? Даже торт стоя ел.
Одна мама из города всё говорила своему мальчику: «Видишь, как Никита встречает своих гостей? Даже не присядет! А ты в прошлое воскресенье залез под диван. Там же пыль!» Тут Марина с Лариской вдруг кричат: «А мы скажем, почему Никитка стоит!» Никита Лариску толкнул. А Марина кричит: «Чего Никита дерётся?!» Никита ногами затопал и убежал. Мы весь лимонад без него выпили. А потом моя бабушка Никиту у моря нашла.
Тётя Галя чуть-чуть верёвку распутала.
— Всё, — говорит мне. — Отпускай.
Но я Мямлю отпустить не успела. Она вдруг как вырвется. И тётю Галю сзади толкнула.
— Ты ещё бодаться! — рассердилась тётя Галя.
И пошла к своей даче, даже не обернулась.
Я думаю: как же теперь Мямля? Мне одной её не распутать. А Мямля поглядела: где тётя Галя? Ага, правда ушла. Встряхнулась и так спокойненько как ни в чём не бывало потрусила вокруг кола. В обратную сторону. И всю верёвку сама размотала.
Она, значит, нарочно. А я-то испугалась.
Теперь стоит и уже траву мямлит. Полный рот набрала.