Отряд
Шрифт:
– Иванко, берегись!
– вдруг завопил Митрий и, осклабясь, вцепился зубами в руку человека в сером плаще. Тот ударил отрока кулаком в лицо. Иван рассвирепел, пытаясь в свою очередь достать «серого», что, однако, было весьма затруднительно сделать. Толпа шумела, кричала, дралась… Отпустив Митьку, «серый» вдруг неожиданно возник рядом с Иваном. Ловкий малый. И ему определенно что-то надо. Ага, вон что-то блеснуло в руке. Кинжал? Кистень?
Собрав силы, Иван рванулся в сторону, ощутив, как острое лезвие вспороло одежду. Ах ты, гад! Юноша попытался перехватить шпагу, словно копье - иначе ею невозможно было сейчас действовать…Но «серый» ужом ввинтился в толпу… оп… и возник уже в другом месте. Что-то поднял… Арбалет! Небольшой, со стальным луком, такой удобно прятать под одеждой. Иван резко пригнулся. И вовремя! Над головой его со свистом пролетела стрела, насквозь пронзив какого-то уличного мальчишку - торговца водой или разносчика. Парень закричал, задергался, на губах его появилась кровавая пена…
И тут вдруг громыхнул выстрел!
Потом - еще один!
Толпа затихла на миг, чтоб разразиться громом.
– Король!
– закричали рядом.
– Кто-то стрелял в короля!
– Во-он с этого дома палили. Я сам слышал!
– Нет, вон с того!
– Смотрите-ка - стражники!
– Сматывайся, ребята! Эти уж, кто прав, кто виноват, разбирать не будут, похватают всех.
Толпа враз пришла в движение, повинуясь каким-то своим особым законам. Иван ощутил вдруг, что он сам никоим образом не может противостоять взорвавшемуся инстинкту толпы, словно бы она была сейчас огромным живым существом, а он, Иван, как и Прохор, и Митька, как и все здесь, являлся лишь частью этого существа - мускулами, ушами, ногами и, может быть, кровью. Толпа несла своих членов, как освободившаяся от зимнего панциря река несет льдины. И неизвестно - куда.
Иван помотал головой, силясь освободиться от навалившейся власти исполинского, состоявшего из множества людей существа. Высвободив руки, оперся на плечи соседей, подпрыгнул, оглядывая узкую, запруженную народом улицу. Ага! И в конце, и в начале ее сверкали панцири стражников. Окружили! Заперли! Теперь либо перебьют всех, либо… либо будут искать зачинщиков. Стреляли в короля?! Иван закусил губу. Боже! Если так, то в какую же гнусь они вляпались! Вернее, не вляпались - их втянули. Жан-Поль, Рене и… «бель анконю» Камилла! Так вот в чем… Впрочем, сейчас не время для размышлений - выбраться бы, унести ноги!
Иван внимательно осмотрелся по сторонам, к вящей радости своей обнаружив не столь уж и далеко от себя Прохора с Митькой.
– Эй, парни!
– громко закричал он по-русски.
– Давайте вон к той стене. Проша, помоги Митьке.
Прохор кивнул, зацепил отрока рукою, потащил, раздвигая плечом мятущийся люд. Иван, чувствуя, как рвется на плечах плащ, поспешно пристроился друзьям в кильватер. Не так уж и далеко казался дом - но как трудно было до него добраться, пронзить, проникнуть, проскользнуть сквозь толпу. Где-то внизу раздались крики ужаса и боли - видать, кого-то затоптали, - а солдаты в блестящих панцирях, захватив всех в ловушку, остановились, выставив вперед алебарды.
– Проходи по одному!
Оп! Трое друзей наконец оказались у стен дома, вдоль нее и пошли… пока вдруг кто-то не схватил Ивана за руку.
– За мной, быстрее…
– Я не один…
Незнакомец - кряжистый, в черном плаще - не оглядываясь, расталкивал плечом попадавшихся на пути людей. Иван кивнул своим - чем черт не шутит? И все трое быстро - насколько это было возможно - зашагали вслед за неведомым проводником. Шли недолго - в стене вдруг обнаружилась дверца, на миг распахнувшаяся, как раз успевая пропустить всех, кого надо. Впрочем, провожатый тут же захлопнул ее и наконец обернулся.
– Господи! Ты не Рене?!
– с досадой воскликнул он.
– Мы его друзья, - быстро сообщил Иван.
– Видишь, на мне его плащ.
– Он-то меня и спутал…
Лицо у незнакомца оказалось неприятное, скуластое, с широким носом и маленькими, подозрительно смотревшими глазками.
– Мы помогали Рене, - негромко произнес Митрий.
– Он нас просил.
– Ладно.
– Немного подумав, незнакомец кивнул.
– Видите, там, за кустами, дверь?
– Ну да.
– Это черный ход. Идите в дом, а уж там попытайтесь выбраться сами. Я бы посоветовал вам уйти через крышу. Да побыстрее, здесь, в саду, очень скоро будет королевская гвардия.
– А вы, месье?
Незнакомец не ответил, лишь ухмыльнулся и, распахнув дверцу, нырнул обратно в толпу.
– Что-то не нравится мне все это, - задвигая засов, угрюмо пробормотал Прохор.
– Драться зато, верно, нравилось, - потирая разбитую скулу, съязвил Митрий.
– Ну, что делать будем? Пойдем в дом?
– А похоже, тут больше и некуда, - вздохнул Иван и, решительно махнув рукой, добавил: - Идем! Помоги нам, Богородица Тихвинская!
Все трое перекрестились и быстро направились к двери черного хода.
В доме, как Иван уже догадался раньше, как раз производился ремонт. Повсюду стояли деревянные леса, какие-то корыта с известкой и глиной, валялись малярные кисти, лопаты, ветошь - запросто можно было споткнуться, что и проделал Митька, едва не угодив в какую-то бочку.
– Осторожней!
– обернувшись, предупредил Иван и вздрогнул, услыхав глухой удар в дверь. Хорошо - успели закрыть на крюк!
– Именем короля, открывайте!
– Наверх!
– увидев широкую лестницу, крикнул Иван.
Впрочем, уговаривать никого не пришлось - вся троица вмиг оказалась на последнем этаже. Внизу послышались крики и топот - гвардейцы все же ворвались в дом. Быстро, ничего не скажешь!
Вот и четвертый этаж, последний. Анфилада комнат. В одной - распахнутое настежь окно… и запах пороха, и небрежно брошенный мушкет. Так вот, значит, откуда стреляли!
А шаги королевских солдат приближались!
– Туда!
– Митька первый углядел ведущую на чердак приставную лестницу, и вся троица немедленно полезла наверх.
Оказавшийся последним Прохор чуть задержался и, нагнувшись, втянул лестницу в потолочный проем.
Иван чихнул - пыльно. И тут же внизу громыхнул выстрел!
Пуля попала в балку рядом с головой Митьки.
– Бежим, - махнул рукой Иван.
Понеслись, не разбирая дороги, ориентируясь на видневшийся где-то впереди свет. Там, через мансарду, выбрались наконец на крышу. Боже, какая вокруг открывалась красота! Впереди - Дворец Правосудия с часовней Сен-Шапель, Часовая башня, слева - Латинский квартал, позади - Нотр-Дам, за которым в синеватой дымке угадывалась крепость Бастилия - восточный рубеж столицы.