Отряд
Шрифт:
Капрал - дядюшка Оноре, как звали его солдаты, - несколько приотстал по причине насквозь житейского свойства: заворотив в подходящие кусты коня, спешился, развязал гульфик…
И тут же услышал нарастающий топот копыт - видать, возвращался кто-то из своих. Тьфу ты, черт! Неужто случилось что?
– Ну?
– Застегнув штаны, капрал хмуро взглянул на солдата.
– Что там у вас, Франсуа?
– Осмелюсь доложить - девки, господин капрал.
– Девки?
– Капрал распушил усы.
– И чего они делают?
– Осмелюсь доложить, косят сено. Наши там все стоят.
– А чего стоят, девок не видели?
– Так они того, господин капрал. Осмелюсь доложить - голые.
Дядюшка Оноре удивленно вскинул глаза:
– То есть как - голые?
– Да так, как есть, безо всякой одежки. Там, рядом с лугом, река, девки-то, видать, в ней и купаются - жарко ведь. Ну и чтоб по сто раз на день одежку на себя не натягивать…
Капрал уже не слушал, вмиг вскочив в седло.
И в самом деле на лугу оказались девки. Правда, в одежде - рубахах да подоткнутых юбках, обманул Франсуа, стервец! Девки уже не косили траву, а, похоже, любезничали с солдатами. Нет, это безобразие, по уставу надо было срочно прекращать!
– А ну, разойтись! Немедленно по коням, мать вашу!
– Ого!
– Девчонки дружно засмеялись.
– Это и есть ваш строгий капрал? Не поможете ли нам вытащить из болотца телегу? Застряла, и ни туда, ни сюда.
– Мы при исполнении!
– Да это ж быстро! Во-он телега-то, рядом, - показала одна из девчонок - а все они, как на подбор, были красивыми, аппетитными и такими… разбитными, что ли. В груди капрала приятно колыхнулось какое-то чувство. Вообще-то карета сюда доберется не так уж и быстро. Так что время есть…
– Гм… - Капрал подкрутил усы.
– Ладно, разрешаю помочь! Но только быстро.
– Вот спасибо!
– обрадованно загалдели девушки - одна другой краше. Особенно одна - объемистая, дородная, с необъятной грудью.
– А мы вас за это угостим сидром.
– А вот за сидр спасибо.
– Дядюшка Оноре улыбнулся, глядя, как его солдаты споро вытаскивают застрявшую в болотной жиже телегу.
– В самый раз по такой-то жаре.
– Пейте, господин военный!
– Та самая, большегрудая, протянула капралу кувшин.
Дядюшка Оноре спешился; не торопясь, напился:
– Вкусный у тебя сидр, красавица! Жаль, быстро кончился.
– Хотите еще, господин военный?
– улыбнулась девица. Ух, и грудь же у нее! Так и выпирает из-под рубахи!
– Пойдемте, у нас там, за кустами, - бочка.
– Пойдем…
Покрутив усы, дядюшка Оноре направился вслед за грудастой красоткой. Впрочем, у нее не только грудь, у нее и все прочие стати были ничуть не хуже. Так и тянуло ущипнуть! Особенно когда дева нагнулась.
Капрал с шумом выдохнул.
– Ого, - обернувшись, лукаво подмигнула красотка.
– Какой вы мужичина!
– Какой же?
– Прямо ох! А у нас в деревне, как назло, и мужиков-то почти нет. Тем более таких…
Дядюшка Оноре и не вспомнил, кто из них первым полез с поцелуями - он или девица? Да и некогда было вспоминать - уж больно место оказалось удобным: тихо, укромно, вокруг зеленые такие кусточки…
– Тебя как звать-то?
– с придыханием спросил капрал, задирая красотке юбку.
Та не ответила, лишь призывно подалась всем горячим телом…
Тем временем, пока капрал обнимался в кустах с грудастой, его подчиненные мигом вытащили телегу.
– Ой, - дружно захохотали девчонки.
– Какие вы теперь грязные! Вот что - а пошли на речку, вымоетесь?
– Пожалуй, пойдем!
– подмигнул Франсуа.
– Только - чур, и вы с нами.
– А запросто!
И все со смехом понеслись по поляне, на ходу сбрасывая одежду…
Примерно то же самое произошло и с арьергардом, мигом ставшим добровольным пленником девиц, ну а с главным персонажами - месье Дюпре и Жан-Полем - картина была несколько иная, хотя и все равно подобная.
Просто, внезапно выскочив из кустов, набросились на карету красивые голые девки! Задастые, грудастые, с пухлыми от поцелуев губами. Месье Дюпре даже вскрикнуть не успел, как - оп!
– оказался без штанов на траве, за кустами. И - сразу с тремя девицами! А две - прямо на козлах ублажали возницу. И никто не кричал, лишь сладострастно постанывал. Всем бы сдаваться такому врагу - давно бы все войны кончились и наступил бы тот самый золотой век, о котором говорят люди, именующие себя придворными историками.
Под весом вспрыгнувшего на подножку человека в маске колыхнулась карета. Распахнув дверцу, он заглянул внутрь.
– Жан-Поль! Ну, что ты сидишь, вылезай!
– Не могу, цепь…
– Цепь? Ах, ну да… Сейчас. Эй, Прохор!
Р-раз! Один рывок - и нет никакой цепи!
– Слава святому Николаю! Господи… Иван! Анри! Мить-ка! О, святой Клер…
– Благодари лучше Богородицу Тихвинскую! Где козел? Давайте побыстрее козла.
– Да он упирается.
– А вы его по рогам, по рогам…
Девы исчезли так же внезапно, как и появились. Дюпре, правда, попытался было задержать хоть одну - допросить, выяснить, для чего все. Но куда там. Пока надевал штаны… Эх… Все равно не успеть.
Охваченный нехорошим предчувствием, судейский бросился к карете. Слава святителю Николаю - в карете явно кто-то ворочался. Слава Иисусу, не сбег!
– Эй, парень, ты там как, не спарился?
– Дюпре рванул дверцу… и отпрянул, увидев вытаращившуюся на него рогатую козлиную морду.
– Мме-е-е!!!