Отражение теней

Шёл снег…

Медленно белыми крупинками опадал на землю. Прикрывая зелёный ковёр травы и цветущие разнотравье. Белыми снежинками порхал в воздухе, замирал на миг, чтобы покрасоваться в лучах далёкого солнца и падал дальше.

Холодно не было, скорее для начала лета погода стояла слишком жаркая, но от жары спрятаться было некуда. С неба падала соль. И магия перестала работать. Все артефакты превратились в пустышки и безделушки, отказали физические механизмы, так любимые одним из королей проклятого рода. Отказало всё, что было хоть немного сложнее табуретки.

Солнце зависло в одном месте, и только иногда порывы ужасного шквального ветра, стирающего людей, дома – говорили о том, что этот мир не превратился в застывшую статуэтку.

То, что происходящее было ненормально, ни у кого не вызывало даже тени сомнений. Но не было возможности спорить, что происходит. Потому что все амулеты связи отказали вместе с магией. И даже кровная связь через раз сбоила.

Сидя на крылечке, Лея смотрела в небо. Небо было далёким, пугающим и глухо к мольбам и просьбам. Хотя демонесса не горела кого-либо просить о помощи. Тени давно уже поняли, что если просишь о помощи – будь готов потом заплатить троекратную цену.

– Всё сидишь? – тихий голос Нейла, заставил девушку поднять голову. С улыбкой взглянув на мужа, она кивнула.

– Вот, изучаю. И думаю, что происходит.

– Как думы, помогают?

– Нисколечко, - отмахнулась демонесса. – Но так по крайней мере, легче мне самой.

– Самообман опасная штука, принцесса, ты помнишь? – спросил Вир. Когда он появился на подоконнике, было неясно. Но сейчас, жмурясь, он поглядывал на Лею и Нейла сверху вниз.

– Вир, хватит там сидеть, спускайся! – Стар в обнимку с Карен появились в другом окне.

– Кто бы говорил!

– Так и будем спорить? – спросила Лея.

– А у тебя есть идея получше? – спросил вампир с ленцой. – Всё равно же ничего не известно, ничего не понятно. А сделать вывод, что мы очередной раз по уши в приключениях можно даже без всяких идей. Или…

– Или, - решительно кивнула демонесса. – Я вспомнила в какой книге видела упоминание о солёном дожде! И о пропадающих городах, народах, о исчезающей магии. И прочем, прочем, прочем.

– Дай угадаю, принцесса, - вздохнул Вир. – Это опять связано с нашей Судьбой?

– Мимо.

– Э?! – удивлённо-возмущённый и недоверчивый вопль, синхронно воспроизведённый четырьмя друзьями, заставил Лею расхохотаться.

– Ну, что вы думаете, над ней свет клином сошёлся? Я вам больше скажу, то что происходит – в первую очередь, по Судьбе и ударит. По Судьбе, ТерАлю и двум вселенным.

– Так, ладно. Показывай книгу, - велел Нейл категорично.

Лея снисходительно протянув ладонь, коснулась щеки мужа, погладила её.

– Не покажу. Это одна книга из тех, которую мне в своё время подсовывал Архивариус.

– Не называй его имя всуе!!! – раздался новый отчаянный вопль.

– Какие мы нежные, - укоризненно покачала головой Лея. – Вы что думаете, мне заняться больше нечем, как избегать общие мозоли? Я вам больше скажу, я по ним сейчас потопчусь в ритме чечётки.

– Почему это? – спросил Стар, перепрыгивая через подоконник и протягивая руки. Карен, хоть легко и могла спуститься на землю сама, не отказала себе в удовольствии воспользоваться помощью своего вампира.

Высокий мужчина и тонкая хрупкая златовласка смотрелись вместе удивительно гармонично. И когда Стар устроился в тени навеса над крыльцом, не вызвало удивления и то, что Карен разместилась у него на коленях, в его объятиях. Ледяной вампир – был естественным жаропонижающим средством в окружающем раскалённом воздухе.

Лея и Нейл, имея вторую драконью сущность, жару переносили легко. Вир ненавидел холод, а такая жара была ему хоть и неприятна, но всё же терпима.

– Потому что, - демонесса задорно улыбнулась. – Мы с вами в очередной раз встряли в легенду!

– Почему то я не удивлён, - отозвался Нейл, с удобством расположившись головой на коленках Леи. – Ты рассказывай, милая, а мы послушаем.

– Точно, принцесса. Раз уж ты единственная, кто знает о происходящем – вводи нас в курс дела, а то умрём неучами.

– Умереть уже не получится, - вздохнула Лея.

– Почему-то я в твоём голосе слышу разочарование по этому вопросу, - заметила Карен.

– Точно, оно там такого размера, что его можно черпать ложкой и раздавать бедным. Бедных после этого не будет, все бы озолотились!

– Как всегда язва!

– Как всегда, ничего не понятно!

– Принцесса, поподробнее, - попросил Вир.

– Хорошо, хорошо. Сейчас, - Лея облизнула пересохшие губы, со злостью посмотрела на падающую соль, от которой нигде не было спасения, и начала рассказывать. – В мире всего должно быть поровну. Не бывает системы без равновесия. И в одном месте должно быть и добро, и зло. Потому что такова жизнь. Потому что заложено было так Создателем, всесильным, всемудрым и всезнающим. Но, однажды, молоденький Демиург решил, что в его вселенной не будет зла! Никогда и никакого. И создал новую расу. Название расы до сих пор под большим запретом, оттого и сложно сказать, в чём здесь вымысел, а в чём таится гибельная правда.

– Что она делала, раса это?

– Верный вопрос, Нейл. Исключительно верный. Размер у созданной расы был с ноготок. У них были огромные крылья, запасы магии как у взрослого человека и длинный хоботок. Присасываясь к человеку, они высасывали из него всё зло, что в нём было. Долго ли коротко, а время бежало, летело. Почему-то не жили расы, зла лишённые. Не стремились к новым достижениям, не творили музыку, не создавали картин и литературных произведений. Зла в мире не было, но добро без своего антипода не желало проявляться. Вместо рас у демиурга оставались растения. Но он не сдавался!

– Упрямый, - пробормотала Карен.

– Если не сказать грубее, - согласилась и с ней Лея. – А дни идут. То зло, что раса малышей поглощала, начала их распирать. И демиург, не в силах видеть как мучаются его создания, сделал для них вазу. И в эту вазу сцеживали они зло. Ваза была бездонная, ни одна сила в мире не могла его разрушить, кроме естественно того демиурга, что её создал. Дни летели, скользили, проходили. Раз за разом демиург пытался добиться того, чтобы расы, лишённые зла – были живыми и настоящими. И также раз за разом он терпел поражение. А однажды…