Чтение онлайн

Внутреннее японское море, частью которого является залив Тагоноура, издавна считалось природной жемчужиной страны. Путешественники, побывавшие в конце прошлого и начале нынешнего века на берегах моря, относили его к одному из чудес света, и их трудно обвинить в преувеличении. Теперь Внутреннее японское море именуют «Мертвым морем». И на то есть все основания.

Ежедневно в море сбрасываются 1600 тонн загрязненных промышленных вод, включающих ртутные, кадмиевые, мышьяковые соединения. Содержание полихлордифенила, широко применяющегося в производстве электротрансформаторов и копировальной бумаги, достигло на дне, например, Осакского залива 86,9 ррм. Отравление живых существ начинается при концентрации полихлордифенила, равной 13 ррм. В результате сброса промышленной воды на дне Внутреннего японского моря у побережья острова Сикоку свинца сейчас в 543 раза больше, чем допускает существующий в Японии стандарт на содержание этого элемента в воде и почве. В прибрежном городе Курасики вследствие преступной небрежности из хранилища, принадлежащего концерну «Мицубиси», вытекло во Внутреннее японское море 20 тысяч тонн нефти. Чуть позже из хранилища другого концерна в море попало 42 тысячи тонн нефти. В 1975 году море загрязнялось нефтью 416 раз, в 1976 году -394, в 1977 году — 356 раз.

Губернаторы одиннадцати префектур и мэры трех городов под давлением общественности, которую глубоко беспокоит загрязнение Внутреннего японского моря и исчезновение в нем планктона и рыбы, обратились в 1977 году к правительству с петицией. В ней высказывалась просьба немедленно взять море под защиту. Управление по охране окружающей среды ответило от имени правительства, что контроль над водой во Внутреннем японском море планируется осуществлять только с конца 1979 года.

Действительно, в декабре 1979 года управление обнародовало перечень мер, которые должны, по мнению этого органа, спасти Внутреннее японское море. Меры оказались столь же «вегетарианскими», как и наказание за несоблюдение их, — 300 тысяч иен штрафа. Член правления одной из химических фирм, чьи заводы быстро и верно убивают море, по поводу мер управления высказался цинично, но точно: «Мы готовы уплачивать штрафы ежемесячно, поскольку это гораздо дешевле, чем строить очистные сооружения или менять технологию нашего производства». Делая непристойное заявление, член правления не сомневался: 300 тысяч иен фирме уплачивать не придется.

Почти одновременно с опубликованием перечня правительственных мер по охране от загрязнения Внутреннего японского моря в городе Ёккаити, расположенном на его берегу, завершился суд над химической фирмой «Исихара сайге» и двумя ее руководителями. На протяжении трех лет завод фирмы сбросил в море 3380 тонн отходов изготовления серной кислоты. Девять долгих лет длилось судебное разбирательство, а когда закончилось, то снисходительному вердикту поразились, наверное, даже сами обвиняемые: их приговорили к уплате 50 тысяч иен штрафа. Если милостивость судей они «обмывали» в ресторане токийского увеселительного района Акасака, ужин обошелся им значительно дороже.

Управление, не склонное сообщать японцам правду о масштабах уничтожения в стране природы, тем не менее признало в «Белой книге» за 1978 год, что степень загрязнения промышленными отходами 20,2 процента японских рек, 34,4 процента озер и 15,6 процента прибрежных участков моря далеко превосходит официально допустимый уровень. Как далеко превосходит, можно судить по акту патологоанатомического вскрытия утопленника, выловленного в токийской реке Сумида. Оказалось, что человек не захлебнулся, а насмерть отравился ядовитыми испарениями, когда еще держался на поверхности воды.

К несчастью для токийцев, через столицу протекает несколько рек, куда предприниматели сбрасывают гибельные для всего живого промышленные отходы. 25 сентября 1979 года могло войти в историю Японии как дата бедствия, которое по числу жертв превзошло бы знаменитое землетрясение 1923 года. Завод фирмы «Фудзии плейтинг» спустил в реку Тонэ сразу тонну цианистого раствора. Два миллиона жителей Токио, кто получает из реки Тонэ питьевую воду, спас от смерти случай: в день катастрофы и в течение трех следующих дней лил дождь, которого Япония не знала, наверное, сотню последних лет. Дождь и избавил токийцев от массовой трагедии: воды в реке Тонэ стало больше, и, следовательно, содержание в ней смертоносных частиц оказалось не столь высоким.

«Небо над Токио снова стало голубым!» — возвестили в 1969 году столичные газеты, когда месячное выпадение сажи на каждый квадратный километр токийской площади упало с 34 до 17 тонн. Заводы в Токио перешли с угля на нефть. Но недолго радовались токийцы. На них обрушилась другая беда. 18 июля 1970 года город окутала густая молочная дымка. На школьном дворе в районе Су-гинами шел урок физкультуры. Вдруг одной из школьниц стало плохо. Затем второй, третьей. Они жаловались на головную боль, тошноту. Горели глаза. Подкашивались ноги. Учитель вызвал машины скорой медицинской помощи. В тот день шесть тысяч токийцев обратились к врачам с похожими симптомами. «Фотохимический смог» — определили врачи причину заболевания.

«Фотохимический смог» — продукт соединения закисей азота, углеводорода и двуокиси серы. Он образуется при воздействии на это соединение ультрафиолетовых лучей солнца. Предприниматели сменили на токийских заводах и фабриках вид топлива, поскольку импортная нефть стоила тогда дешево, и сгорание огромного количества нефти повлекло увеличение содержания в воздухе двуокиси серы — главного компонента «фотохимического смога». Что касается очистных сооружений, то их как не было в эпоху использования угля, так не стало и в период применения нефти. «Фотохимический смог» поставил Токио на самую верхнюю точку на позорной капиталистической «шкале грязи».

Смог вернулся в Токио 23 и 27 июля и 5 августа. Через 25 лет после того, как сигнал тревоги в последний раз загнал токийцев в бомбоубежища и укрытия, он снова раздался над столицей. Прервав теле- и радиопередачи, дикторы смятенно читали: «Внимание! Говорит токийский центр по контролю над загрязнением воздуха! В воздухе повысилось содержание вредных веществ. Внимание! Срочно прекратить школьные занятия на открытом воздухе. Детей вернуть в классы. Как можно меньше находитесь на улице. Пользуйтесь автотранспортом только при крайней необходимости. Внимание! В больницах и поликлиниках открыты пункты экстренной медицинской помощи».

Директор токийского Научно-исследовательского института по проблемам природной среды заявил: «Если дело пойдет так и дальше, населению придется носить противогазы». В иные дни директор института вкалывал в карту Токио, что висит в его кабинете, по 300 и более булавок. Каждая булавка означала сто телефонных звонков от людей, сообщавших о появлении «фотохимического смога». В юго-западной части столицы булавочных головок больше всего. Этот район примыкает к промышленной зоне Кавасаки — Иокогама. «Помимо заболеваний органов дыхания, «фотохимический смог» вызывает постепенно изменения во всем организме человека, особенно детском организме, — пришел к выводу директор. — В юго-западных районах Токио, где «фотохимические тревоги» продолжаются по нескольку дней без отбоя, школьники менее подвижны, чем дети в других местах, отстают в росте и умственном развитии».

В 1973 году «фотохимические тревоги» объявлялись в Токио и еще ряде крупных японских городов 328 раз. Сейчас такие тревоги случаются реже — примерно раз в два дня, но число жертв «фотохимического смога» по-прежнему велико. За семь лет — с 1972 по 1978 год — «фотохимический смог» заставил 169 тысяч японцев воспользоваться услугами пунктов экстренной медицинской помощи, об открытии которых объявляли дикторы телевидения и радио. 395 токийцам медицинские пункты помочь не сумели — «фотохимический смог» убил этих людей.