Отработанные
Шрифт:
— Ну, в общем… — не разгибаясь, глухо произнес Егор, — он зовет…
— Кто он? — тут же влез с вопросами Кирилл.
— Кто-кто, дед Пихто, — огрызнулся Егор. — Не понял, что ли? Этот самый… Автор.
— Подробности? — суховато поинтересовался Антон и как-то весь вмиг подобрался, точно солдат перед боем.
— Приснился сегодня, — пояснил Егор. — Усатый такой, тоже с пивом, как Падла. Только он из кружки пьет, а не из горла. И не «Жигулевское», а «Ярпиво». Ну вот, веселый он, смеется и говорит: «Ну что, блин, Егор, продолжим „Дозор“?»
— Егор! Следи за своей речью! — сейчас же возмутилась Нонова. — Что это еще за блин? Наш язык, великий и могучий, не нуждается в подобных эвфемизмах. Сколько раз нужно повторять о необходимости добиваться культуры речи…
— Заткнитесь, Ольга! — коротко бросил Чингиз, и, странное дело, Ольга действительно замолчала. Чингиз редко говорил таким голосом, но уж если говорил…
— Продолжай, Егорка, — напряженно выдавил Игорь.
— А чего там продолжать? — искренне удивился пацан. Разогнувшись, он досадливо смахнул успевшего переползти на живот муравья и принялся сердито ковырять подсохшую коросту на коленке. — Вызывает. Продолжение будет писать.
— А может, тебе это просто так приснилось? — с завистью протянул Лэн. — Бывают же просто сны…
— Ну да, просто… — передразнил его Егор. — Мне же так все понятно вдруг сделалось… ну прямо как в таблице умножения. И сейчас вот все вокруг какое-то уже не такое…
— Похоже на правду, — заметил Игорь. — Аркадий Львович назвал бы это «перенастройкой ориентации в пространстве реальностей», а я скажу проще: потянуло. Кстати, так уже было однажды, с Маркусом. Всего неделю здесь пробыл, даже загореть как следует не успел — и назад, в «Иные Берега». Так что радуйся, Егорушка, поедешь в реальность.
— А меня спросили? — без особого восторга отозвался Егор. — А может, я не хочу?
— То есть как это? — удивился Чингиз. — Сам же сколько рвался, ревел…
— И ничего не ревел, не сочиняйте, — Егор досадливо передернул плечами.
— Ревел, ревел, — деловито подтвердил Падла. — И в Сумрак долбился.
— Как рыба об лед, — добавил Игорь. — Так что же теперь изменилось?
— Да ничего не изменилось! — Егор вновь зарылся носом в колени. Просто не хочу, надоело. Туда-сюда, как мячик. Ну пойду я в этот его новый роман, так ведь все равно ненадолго. Потом опять сюда… Или еще куда… И все это опять будет не по правде. Это как в очереди у зубного. Пришел утром, а врач, оказывается, принимает вечером. Что, лучше? Просто лишних полдня бродить и маяться…
— Ну ты вообще! — со свистом втянув воздух, возмутился Лэн. — Тебя домой возвращают, а ты еще нос воротишь. И почему это тебя, а не меня?
— Просто у тебя там друг остался, — покладисто ответил Егор. — Вот ты и рвешься.
— А у тебя вообще — родители! — ехидно заметил Лэн. — Ты и к ним не хочешь, да?
Егор помрачнел, и нервная дрожь пробежала по его тощей спине. Игорь заметил это и чуть выдвинулся вперед, готовясь расцепить назревающую драку. Но драки не последовало.
— Так они ж придуманные, — помолчав, устало произнес Егор. — Тогда я не знал, верил, что все по правде, а теперь все равно буду знать. И твой друг Данька тоже придуманный, и даже если тебя вернут, все равно без толку, ты сразу поймешь, что он ненастоящий. Типа надувной.
Теперь уже Лэн напрягся, загорелые скулы его побелели, но он все-таки сдержался, отошел на несколько шагов и плюхнулся пузом в высокую, густую траву.
— Егор, ты сейчас делаешь большую философскую ошибку, — назидательно заметил Антон. — Ты пытаешься примирить противоположные вещи. С одной стороны, ты веришь, что сам ты реальный, живой. Так? С другой стороны, отказываешь в этом другим персонажам. Взять хотя бы наш с тобой роман… Вот я, к примеру, тоже ненастоящий?
— Ты? — подняв голову, с сомнением уставился на него Егор.
— Могу пендаля дать, чтобы убедился. Почему же твои родители менее реальны, чем я?
— А что же тогда их здесь нет? И почти никого нет? Вот нас тут девять человек всего, а Автор сколько понаписал разного. Куда остальные делись?
— Так может, он их всех в голове держит и усиленно с ними работает? предположил Чингиз слишком уж серьезным тоном.
— А… — отмахнулся Егор, — не верю я. Чтобы всех в мозгах держать одновременно, это же не голова должна быть, а трехсотый пень…
— Да, я смотрю, парень, ты крепко уперся… — задумчиво протянул Падла. — Хотя, конечно, ты ошибаешься. Может, дедушку разбудим, он объяснит все как надо, по-философски…
— Нефиг! — кратко, но увесисто высказался Игорь. — Пущай старик поспит. В его возрасте это необходимо. И так всю ночь кашлял…
— В его возрасте… — передразнил незаметно вернувшийся Лэн. — Сам, что ли, сильно моложе?
— На целых пятнадцать лет, — с достоинством возразил Игорь, — так что я всего лишь пожилой мужчина. В самом расцвете сил. А вот кое к кому за бестактные высказывания сейчас будут применяться гибкие меры. — Выбросив назад жилистую руку, он легко поймал двумя пальцами ухо не успевшего улизнуть Лэна. — Тебе куда крутить? — деловито поинтересовался он, — по часовой стрелке или против?
— А может, лучше купаться пойдем? — выдвинул альтернативу Чингиз. — А с охламоном после разберемся.
— Купаться — это мысль, — поддержал его Падла. — Сегодня что-то особенно припекает. Ольга, — повернулся он к все еще сжимавшей пивную бутылку Ноновой, — вот постоянно забываю у вас спросить: вы вообще-то плавать умеете?
Ольга, конечно же, завелась с пол-оборота, и на фоне гневных замечаний никто не услышал, как Чингиз, наклонясь к уху Егора, одними губами прошептал:
— Вот что, приходи после ужина в подвал. Есть серьезный разговор.
Егор кивнул, и, кинув Чингизу быстрый взгляд серых глаз, сейчас же усвистал вслед за пацанами, на пляж. И Чингиз так и не понял, чего же было в нем больше — недоверия или надежды?
Здесь оказалось зябко и сыро, забранная тонкой решеткой лампочка давала ровно столько света, чтобы не расшибиться впотьмах о груды странных предметов, острыми углами выпирающих отовсюду. Из бетонных стен вырастали ржавые перекрученные штыри, по углам топорщилась липкая плотная паутина, вдали громоздились рядами какие-то непонятные ящики. Где-то вдали чуть слышно капала вода.