Отголоски тишины

Энн Малком

"Отголоски тишины"

Серия: Беспокойные умы (книга 1)

Автор: Энн Малком

Название: Отголоски тишины

Серия: Беспокойные умы 1

Перевод: Алла

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Poison Princess

Оформление: Eva_Ber

Аннотация

Люди заставляют любовь казаться сложной. Запутанной. Романы пытаются передать ее силу, музыка — обуздать ее дух.

Я прочитала все романы, какие только могла. Жила и дышала каждой песней, которую могла послушать. Звуки заполняли мой беспокойный ум.

Потом появился он.

Киллиан.

Он принес с собой красоту тишины, которая отголосками отдается в моей душе, и показал, что в любви нет ничего сложного. Она простая. Прекрасная.

Кто-то говорит, что любви с первого взгляда не существует, что нельзя найти свою вторую половинку в шестнадцать лет. Эти люди крепко пустили корни в реальность, приковали себя к границам жизни, которые диктуют, как вы должны мыслить. Киллиан разорвал эти оковы. Разорвал в клочья все, чтобы я увидела, что реальность переоценивают, а мечты могут каким-то образом воплотиться в жизнь.

В то время, когда мы с ним познакомились, моя жизнь погрузилась во тьму, настолько непроглядную, что я не уверена, увижу ли когда-нибудь снова свет. Но он всегда на моей стороне. Его жизнь показала ему, как ориентироваться в темноте, и он может вывести меня из нее.

Я пробираюсь сквозь тьму с ним рядом.

Мы будем вместе всегда, я была в этом уверена.

Пока меня жестоко в этом не переубедили.

Примечание: Это первая книга дилогии о Киллиане и Лекси, чья история продолжится в книге — «Наши останки».

Посвящается

Каждому беспокойному уму. Желаю вам обрести красоту тишины.

Глава 1

— Легкое чтиво? — спросил глубокий голос, заставив меня выпрыгнуть из мира, который заменил окружающий меня гараж.

Мы с мамой остановились, точнее, были вынуждены остановиться по дороге в кино. Наша машина решила заглохнуть прямо возле вышеупомянутого гаража — к нашему счастью. Неприятно думать, что было бы, случись это на пустынном участке дороги. Ни одна из нас не разбиралась в устройстве автомобиля. Мама велела мне оставаться в машине из-за того, кому принадлежал этот гараж. Сынам тамплиеров. Мотоциклетной банде. Или клубу, как они себя называли. У меня возникло ощущение, что это различие важно. Я мало что о них знала, так как мы совсем недавно переехали в этот город, но Зейн, наш сосед, был членом клуба.

Я удивительно быстро пришла в себя, тем более, что парня, прислонившегося к маминой машине, можно было назвать чертовски горячим. Иссиня-черные шелковистые пряди, касающиеся плеч, и высокий рост. Несмотря на то, что в данный момент он стоял, склонившись, по длине его конечностей я могла сказать, что он высокий. Эти конечности производили серьезное впечатление, как и мускулистые предплечья, на которые он опирался на открытое окно, возле которого я свернулась калачиком. Поскольку он находился всего в нескольких дюймах от меня, я могла увидеть выпирающие вены, если бы присмотрелась достаточно внимательно. Глаза у него были самого ярко-голубого цвета, который я когда-либо видела. Они почти не позволяли мне рассмотреть остальные черты его лица. Почти. Они были идеально пропорциональны, с четко выраженной челюстью, которая выглядела так, словно принадлежала мужчине, а не мальчику, по моим предположениям, примерно моего возраста. Так что, да, он был так горяч, что от него шел дым. В буквальном смысле, так как в руке он держал зажженную сигарету.

Положив книгу на колени, я прищурилась, глядя на раздражающую палочку смерти. Некоторые подростки, многие подростки моего возраста, курили эти штуки по разным причинам: имидж, потеря веса или стремление выглядеть «круто». Этому парню, с его модельной внешностью, кожаной курткой и образом «да, пошло оно все», не требовалось что-то столь тривиальное, как сигарета, чтобы сделать его крутым.

— Знаешь, они тебя убьют, — заметила я, игнорируя его вопрос.

Он ухмыльнулся и пожал плечами.

— Так я слышал, — ответил он голосом, от которого у меня по спине пробежала странная дрожь.

— Значит, ты либо думаешь, что никотин, смола и мышьяк, которыми ты наполняешь не только свои, но и мои легкие, не окажут пагубное влияние, либо тебе просто все равно? — спросила я с врожденным сарказмом. В этом была виновата мама.

Его небольшая ухмылка стала шире.

— Веснушка, это всего лишь одна сигарета. Не волнуйся, я не упаду сейчас замертво, — его взгляд сверкнул, — и ты тоже.

Веснушка?

Я сглотнула.

— Итак, «Война и мир»… для урока литературы? — вернулся он к первоначальной теме, кивнув мне на колени.

Я взглянула на совершенно забытую книгу, что еще пять минут назад представлялось бы совершенно невозможным. О книгах я не забывала так же, как о кислороде. Они были необходимы для моего выживания. Они и музыка.

— Нет, — сказала я, наконец, — просто… читаю для себя.

Не желая выглядеть законченным ботаном, я не стала добавлять, что читаю ее уже во второй раз. Я никогда не стыдилась своей чрезмерной любви к письменному слову, но не думала, что этот красавчик оценит степень моей зависимости. Мало кто мог ее оценить. Книги являлись частью моей жизни, частью меня; я не знала, какие части были настоящими, а какие созданы страницами книг.

Он кивнул, что выглядело как одобрение, и глубоко затянулся. Но специально отвернулся, чтобы выдохнуть дым в сторону от меня.

— Эту я читал в девятом классе. Сейчас ушел с головой в «Анну Каренину», — тут же шокировал он меня. Его глаза метнулись обратно к моему взгляду. — Ты ее читала?

Я уставилась на него, затем медленно кивнула, ничего не говорила, просто кивала, как идиотка.

Он снова ухмыльнулся, показав ровный ряд белых зубов. Я, как завороженная, уставилась на его рот, праздно гадая: какие на вкус его губы.