Остаток дня
Шрифт:
В романе, как наверняка заметил читатель, много удачных сюжетных ходов (вроде смерти Стивенса-старшего во время грандиозного приема), но от талантливого писателя странно было бы ожидать другого. Истинной находкой представляется здесь не это, а выявление на всем протяжении повествования высшей, всеобъемлющей безнравственности лакейства через диалоги, в которых предмет разговора оказывается слегка смещенным по законам абсурда, что наглядно демонстрирует утрату языка межличностного общения как между хозяевами и слугами, так и среди слуг. Стивенсу, например, одинаково «неудобно» разговаривать и с мистером Фаррадеем, и с родным отцом.
Самое примечательное, однако, в этом романе – что сию насквозь английскую книгу создал человек, по рождению принадлежащий другой и очень непохожей национальной культуре. Кадзуо Исигуро – японец, в Англии он с шести лет. Действие двух его предыдущих романов происходит в Японии, «Остаток дня» – первая его книга, построенная целиком на английском материале.
После войны, особенно с 1960-х годов, стало довольно распространенным явлением, когда авторы иных национальных «корней» начинают жить в Великобритании и становятся английскими писателями. Их книги возникают как бы на стыке разных литературных традиций, причем роль жизнетворной жидкости в этом литературном «кровообмене» отдана английскому языку. Тут можно назвать тринидадца В.С. Найпола, пакистанца Сальмана Рушди, южноафриканца Кристофера Хоупа и еще немало имен. В крепкую традицию английской комедии нравов, заложенную еще Филдингом, Стерном и Смоллеттом и обогащенную в начале XIX века Джейн Остин, Кадзуо Исигуро внес японский колорит: изысканную фрагментарность повествования, неполную прорисовку окружения (у английского автора, даже современного, допустим, у Л.П. Хартли или Айрис Мердок, мы бы нашли более пространное описание Дарлингтон-холла), гротеск сближения смешного и трагического.
«Остаток дня», в сущности, очень печальная, хотя местами и очень смешная книга. И Стивенс, этот невообразимый педант и «сухарь», лишенный знаменитого британского чувства юмора, нам симпатичен. Почему – затрудняюсь сказать, но каким-то непонятным образом Кадзуо Исигуро убеждает, что мисс Кентон было за что любить потомственного дворецкого. А это и есть примета совершенного мастерства.
Кадзуо Исигуро написал блистательную комедию, точнее, трагикомедию нравов, в рамках которой развернул метафору истории первой половины нашего века, абсурда, заложенного в этой истории. В самом же широком смысле он создал метафору человеческой жизни, омраченной тенями благих упований, заведомо обреченных надежд и губительных самообольщений.
Он дал ощутить сладость жизни, обманную утеху воспоминаний, горечь ухода.
Поздравим английскую литературу с появлением замечательного художника.