ОСТАНКИ
Шрифт:
–Чего ты болтаешь? Бананию уважают! – категорически заявил Антонио, стуча пальцами по столу.
–Страна, никак не вышедшая из старых стереотипов. Одно вранье,– грустно сказал Ивансио, но через полминуты уже жалел, что высказал свою мысль вслух.
–Не пойму что-то… Ты поддерживаешь систему или нет?– недоуменно спросил Антонио.
–Ну, я… Поддерживаю.
–М-да… Уж не знаю, оставлять тебя здесь или нет…
–Я хотел откровенно поговорить.
– Не надо мне твоей откровенности! – визгливо крикнул Антонио.– Бойцу информационного фронта не нужна
–22-
откровенность! Я тебя сейчас выкину к чертям собачьим, если будешь такое болтать!
Ивансио пожал плечами, решив больше ничего не говорить, чтобы не раздражать директора. Антонио помолчал минуту, немного остыл, потом сухо произнес:
–Ладно, ступай. Слово – не воробей, но за лишнее слово можешь легко вылететь, как воробей! Понемногу будешь вникать в нашу технологию телепропаганды.
Ивансио встал, робко произнес:
–Извините, если рассердил вас… Я не…
–Понятно, что ты не хотел. Ладно, иди работай пока вместе с ведущим программы «Время укажет». Его зовут Энрике Михалио, запомнил?
–Запомню.
–Пока рано тебе быть ведущим, только помогай ему и учись,– сказал на прощание Антонио.
–Хорошо, господин Антонио. – С этими словами Ивансио медленно вышел из кабинета директора, прочувственно вздыхая.
Доверчивая улыбка больше никогда не появлялась на лице нашего героя. С каждым днем он становился все холоднее и холоднее, а глаза не выражали больше ничего. В первый же день появления на работе в телекомпании «Останки» он получил превосходный урок школы лицемерия и тотальной лжи!
Глава 3
Концепция телевещания Банании.
На следующий день Антонио вызвал к себе телепублициста Пабло Алексио, диктора Кэтэрину Люсию и телеведущего «Время укажет» Энрике Михалио и гордо объявил тему собрания:
–Надо разработать концепцию телевещания Банании!
Все трое вызванных работали в телекомпании долгое время, привыкли к нахальному и важному директору.
–23-
Диктор Кэтэрина Люсия, молодая шатенка, ранее рабо-тала учительницей литературы, теперь ведет новостную программу на телевидении; учительские поучающие интонации у нее остались, так что когда она говорит, складывается впечатление, будто рассказывает сказку детям.
Телепублицист Пабло Алексио, вечно небритый и ухмыляющийся, средних лет, по профессии был журналист, но желал, чтобы звали его почему-то не журналистом, а публицистом. Он вел собственную программу под названием «Отдельное мнение»; мнение, как считали многие, и вправду было отдельным мнением, но чьё оно, Алексио никогда никому не говорил, считая его собственным отдельным мнением, хотя никому иному так открыто и так свободно высказывать отдельное свое мнение не разрешалось. Многим коллегам по работе не нравилось его вечно небритое лицо, ехидство, неумение слышать собеседника, если тот не высокий начальник. Алексио слыл мастером манипулирования словом; он мог говорить так быстро, что по силе и скорости произноси-мых слов в минуту мог посоревноваться с силой извергаю-щегося вулкана, цунами или с молнией; своеобразный язык едкого телепублициста: сочетание шаблонных фраз, приблатненных шуточек, хамоватых фраз с люмпенскими интонациями и державной патетикой, хорошо был известен всем телезрителям Банании.
Телеведущий Энрике Михалио, человек средних лет, флегматик, ничем особым не выделялся среди своих коллег, кроме одной лысины, больше помалкивал, чем говорил на работе. Любимым его выражением было неопределенно выжидательное и одновременно вопросительное «ну-ну», которое вроде говорило: ну-ну, посмотрим… ну-ну, и чего дальше? Таким путем Михалио не вмешивался ни во что, но одновременно как бы ком-
–24-
ментировал то или иное событие: ну-ну, интересно… ну-ну, подумаем…Флегматич-
ный и осторожный Михалио даже речь свою контролировал, не позволяя высказать вслух что-то лишнее, ограничиваясь короткими предложениями или только междометиями.
–Концепцию?– удивился Алексио.
–Зачем концепцию?– поинтересовалась Кэтэрина.– В принципе разве она нужна?
А Михалио прибавил свое любимое:
–Ну-ну…
Антонио помолчал, закуривая. Он любил держать театральные паузы, всегда наслаждаясь ожиданием и произведенным эффектом на слушателей.
–Зачем концепцию? – повторила Кэтэрина.
Антонио затянулся, потом ответил, чеканя слова:
–Концепция телевещания Банании! Значит, это нужно Банании!
–И кто этим займется?– спросил с интересом Алексио.– Неужто наша молодчина Кэтэрина?
Кэтэрина фыркнула, бросив косой взгляд на Алексио:
–И не смешно!
– Однако мы все, все этим займемся,– произнес добродушно Антонио.– Слушайте внимательно! Юмор – национальная идея современной Банании!
–Юмор?– одновременно спросили все приглашенные к Антонио.
–Именно!
–Ну-ну…– повторил Михалио.
– Однако этого юмора и так полно в зомбиящике,– выпалил Алексио.
А Алексио добавил:
–Даешь телеюморизацию всей страны! Однако всеобщая дебилизация!
Антонио рассердился:
–25-
–Так, публицист Пабло Алексио! Попридержи шуточки для своей программки! Ясно?
Алексио кивнул в знак согласия.
А Кэтэрина поинтересовалась:
–А как же концепция «Вести с фронтов»?
–Да, «Вести с фронтов» мы не забыли,– подтвердил Антонио.– Тоже нужная тема для наших зрителей.
–И как же тогда совместить их?– продолжила Кэтэрина.– Я в принципе…
–Об этом потом!– перебил директор Кэтэрину.– Слушай босса. – Он помолчал минуту, потом торжественно объявил:– Перед нашим телевидением поставлена специальная задача! Чтобы умело пользоваться силой смеха! Нам нужно, чтобы обыватель просто тупо смеялся. Чтобы пошлый юмор ниже пояса заполонил все телекана-лы! Чтобы обыватель просто постоянно ржал над разными тупыми юмористическими передачами, чтобы в каждой мыльной опере за кадром ржали, как ненормальные.