Основание
Шрифт:
— Мне об этом сказала Ирина в тот день, когда ты приносил своё жульническое нерушимое обещание о неучастии в секвенциях заморозки.
— Интересно, откуда медведи узнали о том, что тебе нужна драконья кровь?
— Мне удалось навести их на ложную мысль, что единственной целью создания Секвенториума было собрать рецепты всех буллов, чтобы отыскать среди них рецепт драконьей крови.
— А разве это было не так?
— Траутман, — осуждающе пробасил Петров, — не так я прост. Уверяю тебя, это была вовсе не единственная цель, а, всего лишь, одна из многих.
— А чем ты расплатился с медведями за кровь дракона?
— Тобой, — без тени смущения объяснил Петров. — Я им сдал тебя. Кроме того, я им рассказал, что твое нерушимое обещание было фальшивкой. Разумеется, они были уверены в этом и без меня, но им было неизвестно, что я об этом знаю. В результате, мой вероломный поступок убедил их в искренности моих намерений.
— Ты, Петров, кажется, забыл упомянуть, что пообещал им принять участие в секвенции заморозки, — уточнил я.
— Ничего подобного. Медведи понятия не имели, зачем мне драконья кровь. А описание секвенции заморозки они получили в специальной редакции, где про драконью кровь не было ни слова.
— И кто же этот рецепт для медведей редактировал? — раздумчиво протянул я. Кажется, именно такие вопросы носят название риторических.
— Интересно, почему тебе, старина Петров, нужно было выполнить именно эту секвенцию? Почему ты не воспользовался той, что применял ранее?
— Те, что я применял ранее, в настоящее время отдыхают и набираются сил. К сожалению, использовать повторно их можно будет еще не скоро. Но ведь мы никуда не спешим, можем немного подождать, правда?
— Ты сказал «те»? Их было несколько? Интересно, а сколько тебе лет, мой старый вероломный друг?
— Насчет вероломного, ты это зря, — серьезно сказал Петров. — Риска для тебя не было почти никакого. А что до моего возраста, то джентльмен не должен задавать таких вопросов другому джентльмену, — Петрову в голову пришла забавная мысль, и следующую фразу он прорычал уже сквозь смех. — Лет через двести ты сам поймешь, как неприятно отвечать на такие вопросы!
Петров быстро справился с неуместной веселостью и поинтересовался:
— Тебе не кажется, что твоя подружка несколько подурнела за последние полчаса?
— Смерть никого не красит, — пожал я плечами. Я уже понял, что Ирина с самого начала старалась использовать меня в своих целях, но замечание Петрова мне было неприятно.
— Еще не дошло до тебя, Траутман? — в голосе Петрова зазвучала настоящая злость. — Существуют секвенции, после выполнения которых, соседская Жучка будет тебе казаться самой желанной женщиной.
Я почувствовал, что к моей антипатии к Ирине добавилось отвращение. Странно, но к Петрову, сыгравшему не последнюю роль в недавних событиях, я неприязни совсем не испытывал.
Понемногу всё становилось на свои места, хотя оставалось желание многое прояснить. Я поинтересовался, что мне делать с тем, что осталось от Ирины. Петров рассеянно ответил, что на то есть специально обученные люди, и меня это не должно волновать. Я попытался понять, как меня может не волновать женский труп в собственной квартире, но мне это не удалось. На вопрос о роли Роберта Карловича во всей этой истории Петров ответил довольно неопределенно. Из его ответа мне удалось понять, что Роберт Карлович знал куда больше, чем показывал, но далеко не всё. Я ненадолго задумался и спросил об Учителе Зеленой горы, каково было его участие во всём этом, и снова получил довольно невнятный ответ. Потом я вспомнил про обещание Роберта Карловича сделать из меня супермена и спросил, что именно имелось в виду. Петров посмотрел на меня честными глазами и сказал, что не имеет понятия. Ладно, подумал я, разберусь еще. Времени теперь, похоже, у меня будет достаточно.